Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

«Три, семь, один, девять. Комбинация из четырёх цифр. Возможных вариантов: двадцать четыре. Вывожу на визор».

Перед глазами вспыхнул список. Я принялся вводить комбинации одну за другой, нажимая клавиши как можно быстрее. Первая — мимо, замок пискнул и мигнул красным. Вторая тоже не подошла. Я стиснул зубы и ввёл третью.

Наверху снова раздались шаги. Кто-то шёл по коридору, и, судя по звуку, направлялся именно к лестнице. Рядом со списком комбинаций на визоре вспыхнул таймер. Каин оценил скорость приближающегося человека и выдал неутешительный прогноз. У меня оставалось меньше пятнадцати секунд.

Четвёртая комбинация. Палец дрогнул, и я нажал не ту клавишу. Замок снова пискнул красным. Я выругался про себя и торопливо повторил комбинацию. Чёрт, мимо! Шаги наверху становились всё ближе. Таймер неумолимо отсчитывал последние секунды, и я чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота.

Шестая комбинация. Три, один, девять, семь. Я нажал последнюю клавишу и замер.

Замок вспыхнул зелёным. Что-то щёлкнуло внутри механизма, и тяжёлая дверь слегка приоткрылась. Я рванул её на себя, проскользнул внутрь и закрыл за собой как раз в тот момент, когда на лестнице показались чьи-то ботинки. Успел. Я прижался спиной к холодному металлу и перевёл дыхание.

А потом услышал голос.

Кто-то разговаривал по визору. Голос доносился из глубины помещения, и я сразу понял: это не запись и не радио. Живой, мать его, человек, возможно, сотрудник морга, находился здесь, буквально в нескольких метрах от меня.

«Прямо по коридору, — скомандовал Каин. — Слепое пятно у стены слева. Быстро».

Ему было плевать на чьё-то присутствие. Он работал и оценивал ситуацию, не скатываясь в эмоции. И я не стал оспаривать его решения. Сорвался с места и метнулся в указанном направлении. Замер у стены, вжавшись в холодный бетон. Судя по звуку, говоривший находился в соседнем помещении и стоял ко мне спиной. Каин вывел перед глазами схему: коридор, дверь в морг, расположение камер. Одна из них как раз заканчивала разворот.

«Ещё один рывок. Вперёд и вправо. Пошёл».

Я рванул с места. Дверь в морг была приоткрыта, и я проскользнул внутрь, стараясь не издать ни звука. Помещение оказалось небольшим, залитым ярким белым светом. В центре стоял металлический стол, у дальней стены выстроились холодильные камеры. А прямо передо мной, спиной ко мне стоял тощий работник в белом халате и оживлённо обсуждал с кем-то по визору вчерашний матч.

Я скользнул вперёд и замер прямо за его спиной. Если он сейчас обернётся, то упрётся носом мне в рожу. Мысли судорожно заметались в голове. Вырубить его нельзя. Очнётся и поднимет тревогу. После этого морг обыщут так, что и покойнику в задницу заглянут. Убить тоже нельзя — труп в морге вызовет ещё больше вопросов. Оставалось одно: двигаться вместе с ним.

Работник повернулся, и я последовал за ним, словно тень. Каин выбросил перед глазами сетку координат с его движениями, и я синхронизировался с ним, оставаясь чётко за спиной. При этом старался двигаться абсолютно бесшумно. Это напоминало танец, неестественный, напряжённый, где каждое неверное движение могло стать последним.

«Камера в углу начинает разворот, — предупредил Каин. — Через шесть секунд ты окажешься в её секторе».

Я скосил взгляд на камеру. Она висела под потолком в дальнем углу морга и медленно поворачивалась, сканируя помещение. Её объектив двигался плавно, но неумолимо, и через несколько секунд должен был захватить именно то место, где я находился. Работник тем временем продолжал болтать, даже не подозревая, что у него за спиной стоит человек.

Пространства для манёвра не было. Отступать некуда. Я замер, ожидая подсказки от Каина, но он молчал, а таймер на визоре уже отсчитывал последние мгновения.

В этот момент в динамике под потолком раздался женский голос, искажённый дешёвой трансляцией:

— Петь, зайди ко мне, пожалуйста. Срочно.

Работник недовольно поморщился и выругался:

— Начальник вызывает, хрен знает, чего ей опять нужно. Ладно, я тебе перезвоню.

Он отключился и развернулся к выходу, двигаясь как раз по направлению объектива камеры. Тем самым я всё ещё оставался в слепой зоне.

Я двигался синхронно, как зеркальное отражение, повторяя каждое его движение. У самой двери, когда Пётр уже взялся за ручку, я сделал шаг в сторону и скользнул в слепую зону у стены.

Замок щёлкнул. Дверь за Петром закрылась.

«Камера», — коротко предупредил Каин, и я метнулся в противоположный угол, где только что освободилось слепое пятно.

Руки тряслись. Я приказал себе успокоиться, но получалось не очень, даже учитывая тот факт, что моё тело находилось под контролем нанитов.

Перед глазами снова вспыхнул таймер. До поворота камеры оставалось тридцать секунд. Я стоял в слепой зоне и ждал, считая про себя удары пульса. Как только объектив ушёл в сторону, я сорвался к холодильным камерам.

Первая секция — пусто. Я рванул дверь второй. Там лежал какой-то старик с восковым лицом, и это явно был не Алимов. До поворота камеры оставалось пятнадцать секунд, и я чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

Третья секция. Я выдвинул тележку, откинул простыню и увидел то, что осталось от сына Лебедева. К сожалению, времени на ввод препарата уже не оставалось, и я метнулся обратно в слепую зону.

Камера прошла над головой, и как только её объектив ушёл в сторону, я снова рванул к холодильнику. Распахнул дверь, выкатил ящик, откинул простыню. Лицо Алимова было спокойным, почти умиротворённым.

Я выхватил шприц из кармана спецовки, приставил иглу к ушному каналу и одним точным, выверенным движением вбил её вглубь. Игла прошла через мягкие ткани, пробила тонкую кость и вошла в черепную коробку. Я надавил на поршень, стараясь не спешить. Медленно, равномерно, как учил Мишка. Мутная молочная жидкость уходила в голову покойного, растекаясь по мёртвым тканям мозга. Таймер на визоре отсчитывал последние секунды, и я, быстро вытянув иглу, двинул ящик обратно в холодильник, захлопнул дверь и метнулся в слепую зону.

Камера прошла надо мной. Я стоял, вжимаясь спиной в холодный кафель на стене. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь морг.

Теперь ампула. Самый опасный этап. Я дождался, пока камера снова уйдёт в сторону, и сорвался к холодильнику. Рывком выдвинул ящик, откинул простыню. Из уха Алимова сочилась тонкая струйка крови с примесью молочной жидкости. Выхватив из кармана стержень, я приставил его к ушному каналу, зажал в кулак и резким движением вбил вглубь. Раздался влажный хруст. Стержень пробил остатки кости и вошёл в черепную