Инсайдер - Виталий Богданов

Я прошёл мимо, не замедляя шаг, свернул за угол и купил у ларька спички, которые мне не были нужны. Через стекло было видно, как из ворот вынесли металлический ящик, поставили на капот и начали описывать содержимое, раскладывая бумаги прямо на снегу и придавливая их гаечным ключом.

За мной никто не пошёл.

В сентябре этот человек в коричневой куртке спрашивал на базе про нового учётчика, потом две недели ходил вокруг Аркадия и Лёши, теперь сверял машины Валерия. Он следил не за одним человеком. В список попадали новые лица рядом с товаром.

По дороге к трамваю я зашёл в лавку Юрия Семёновича у рынка. За прилавком стояла незнакомая женщина в чистом халате, взвешивала кому-то пряники и на вопрос о хозяине ответила, что сегодня никто не придёт, а завтра пусть я позвоню, только телефона она не знает. Имя Валерия ей ничего не сказало.

В общежитии на вахте меня ждала записка от Людмилы Марковны, свёрнутая вчетверо и подписанная её почерком:

«Двадцать шестого к одиннадцати. Борис Евгеньевич будет. Не опаздывать».

Глава 24 Пять дней

В ресторан я пришёл без десяти одиннадцать.

Настя стояла у служебного входа и перебирала чистые приборы на подносе, откладывая те, на которых остались разводы. Увидев меня, она поставила поднос на подоконник и подошла ближе.

— Ну как ты?

— Уже лучше.

Она посмотрела на пластырь над бровью, потом на губу; трогать ничего не стала, только поправила воротник куртки, который с одной стороны завернулся внутрь.

— Борис Евгеньевич приехал. Ждёт в кабинете.

Из кухни вынесли ещё две тарелки и позвали Настю. Она забрала поднос, но перед тем как уйти, обернулась:

— Потом не уходи сразу.

Борис Евгеньевич сидел в кабинете один. Перед ним остывал чай в тяжёлом подстаканнике. Рядом лежали два ресторанных бланка и сложенный вдвое лист, поверх которого он поставил ладонь, когда я вошёл.

Он не сразу предложил мне сесть. Сначала посмотрел на пластырь над бровью, потом ниже, на воротник куртки, который я застегнул не на ту пуговицу. Я заметил это ещё в трамвае, но перестёгивать не стал: левая рука поднималась только до груди, дальше начинало тянуть под рёбрами.

— Проходите, Андрей Викторович.

Я снял куртку и повесил её на спинку свободного стула. Получилось не с первого раза.

Борис Евгеньевич подождал, пока я устроюсь напротив, и только тогда спросил:

— Что с вами произошло?

— Ничего особенного. Неудачно споткнулся.

Он посмотрел на меня ещё раз неторопливо, без насмешки. Я невольно провёл пальцами по краю пластыря.

— Понимаю, — сказал Борис Евгеньевич. — Бывает, человек споткнётся, а потом несколько дней поворачивается всем корпусом.

Я не ответил. Он взял ложку, помешал чай, хотя сахар там, судя по всему, давно растворился.

— Даже, кажется, догадываюсь, обо что именно вы споткнулись.

Ложка тихо звякнула о край стакана.

Я поднял на него глаза.

— Валерий Сергеевич?

Вопрос прозвучал спокойно, словно речь шла о человеке, который задержал поставку или неправильно выписал накладную.

— Не он сам.

— Разумеется. Сам он такими вещами давно не занимается.

Борис Евгеньевич вынул ложку и положил её на блюдце. Несколько секунд он смотрел на оставшуюся на столе каплю чая, потом вытер её краем салфетки.

— Тогда, боюсь, виновником этого происшествия стал я.

Я не сразу понял, что он сказал.

— Вы?

— Косвенно. Но вам от этого, полагаю, не легче.

Он отодвинул стакан. Теперь между нами не осталось ничего, кроме сложенного листа.

— Почему?

Борис Евгеньевич опёрся локтями о подлокотники и чуть откинулся. Впервые за весь разговор он выглядел не хозяином кабинета, который заранее знает, зачем вызвал человека, а тем, кому приходится начинать с неприятной части.

— Валерий много лет выполнял для меня отдельные заказы. Когда через обычные магазины собрать нужное количество было невозможно, он находил товар на складах, базах, иногда в других городах. У него были свои люди, свои договорённости. Я не спрашивал, кому он звонил и сколько дверей открывал. Он называл срок, а потом привозил то, что требовалось.

— И наборы должен был найти он?

— Сначала да. Но не нашёл. Или не захотел искать на предложенных условиях. Для меня это не имело значения, пока заказ не закрылся без него.

Борис Евгеньевич говорил ровно, но слова подбирал внимательнее, чем прежде.

— Несколько дней назад мы разговаривали с Валерием. Он спросил, откуда всё-таки взялись сто одинаковых наборов. Я сказал, что появился способный молодой человек. Быстро разобрался, собрал людей, нашёл товар и уложился в срок.

Я почувствовал, как под пластырем снова начало тянуть.

— Зачем вы ему это сказали?

— Потому что тогда не видел причины скрывать.

Ответ был настолько простым, что я не сразу нашёл, что ответить.

— Я не представлял вас ему как соперника, Андрей Викторович. Вашу фамилию, насколько помню, тоже не называл. Но сказал достаточно: ресторан, количество, срок. Для Валерия этого оказалось много.

— Он решил, что я полез в его дела.

— Скорее, решил, что вы можете туда полезть.

— А вы так не думаете?

Борис Евгеньевич чуть прищурился.

— Я думаю, вы взяли работу, которую вам предложили, и выполнили её. Всё остальное придумал Валерий.

Он ненадолго замолчал. За дверью кто-то прошёл по коридору, остановился, затем шаги удалились к лестнице.

— Я не просил его вас искать, — продолжил Борис Евгеньевич. — И тем более не просил ломать вам рёбра. Но это моя ошибка. Я слишком долго имел дело с Валерием и привык считать, что знаю, где он остановится.

— Не остановился.

— Вижу.

Он сказал это без жалости. Посмотрел на мою бровь, задержался на ней на секунду и перевёл взгляд на бумаги.

— Вчера я пытался с ним связаться. Безрезультатно. База закрыта на проверку, его люди либо молчат, либо сами не понимают, что происходит. Где он сейчас и появится ли завтра, через неделю или через месяц, я не знаю.

— Мне сказали, что он исчез.

— Возможно. Но на вашем месте я бы пока не торопился этому радоваться.

— Я и не радуюсь.

— Правильно.

Борис Евгеньевич положил пальцы на сложенный лист.

— Однако отсутствие Валерия не отменяет моих обязательств. Заказы остались, сроки тоже. А искать его вместо того, чтобы работать, я не собираюсь.