Инсайдер - Виталий Богданов

Фира села напротив.

— Утром речь шла о трёх коврах. После обеда мама узнала, что можно взять десять. Если вещь хорошая, зачем брать три, когда дают десять? Перед Новым годом ковры ищут. У Риты соседка спрашивала, Фирин начальник жаловался, что нигде нет.

— Они этот видели?

— Пока нет, — сказала Фира.

— И денег пока никто не давал, — добавил Миша.

Эмма Марковна погладила зелёную кайму. Один ковёр она уже, похоже, видела не товаром, а частью собственной комнаты.

— Этот в любом случае у нас останется. Второй можно Фире, у неё стены пустые. Остальные разойдутся.

— А если не разойдутся?

Она задумалась, посмотрела на свёрнутую часть ковра, потом на тесный проход к двери.

— Все десять, конечно, сразу брать не будем, — сказала она уже спокойнее. — Этот сегодня покажем соседке и начальнику. Если кому-то нужен, пусть даст хотя бы задаток. Под задаток и берите следующий. Остальные пока пусть остаются у знакомой.

Эмма Марковна кивнула Фире:

— Позвони Рите сегодня, не откладывай. И начальнику своему скажи, чтобы не только жаловался.

Потом повернулась ко мне:

— Первого января к двум приходите, Андрюша. Только один, без девушек.

Она сказала это тем же тоном, каким только что распорядилась насчёт Риты, и больше к приглашению не возвращалась.

Фира начала сворачивать ковёр. Миша взялся помогать и сразу завернул край внутрь. Эмма Марковна отодвинула его локтем.

— Иди к своей тетради. Мы без высшего образования справимся.

Миша вернулся к столу.

— А вы к нам зачем пришли?

— Мне нужны зонты. Сорок восемь штук. Складные, импортные, в футлярах. До тридцатого вечера.

Он записал число и срок.

— Есть откуда начинать?

— Нет. Нужна фамилия, магазин, склад — хоть что-нибудь.

Миша подумал и написал два имени.

— Утром позвоню обоим. Если ничего не знают, скажу сразу.

Когда я уходил, Фира уже снимала телефонную трубку, а Эмма Марковна расправляла край ковра, который снова занял половину коридора. Миша вышел со мной в прихожую.

— Спасибо, Андрей.

— За что?

— Хорошо, что вы сегодня зашли. Завтра мама уже звонила бы насчёт машины.

На следующий день я заехал на базу после обеда: хотел оставить справку Зинаиде Павловне и узнать, что она поставила в табеле.

У входа в склад стояла незнакомая женщина в коричневом пальто и держала перед собой две папки, прижав их к груди, чтобы не испачкать о стену.

— Мне нужен Виктор Семёнович.

— Он внутри.

Женщина вошла следом за мной, и почти сразу из конторы донёсся голос Вити:

— Я уже подписал. Вот здесь моя подпись.

— Это за двадцать четвёртое. А мне нужно за двадцать пятое.

— За двадцать пятое у меня товар ещё не прошёл.

— Тогда почему в управлении сказали, что бумаги готовы?

— Это вы у управления спросите.

В конторе было тесно. На столе лежали накладные, табель и две папки, которых я раньше здесь не видел. Витина кружка стояла на подоконнике, куда её обычно не ставили: от стекла тянуло холодом, и чай наверняка давно остыл.

Женщина увидела меня и сразу спросила:

— Юлия Сергеевна сегодня будет?

— Не знаю.

— У неё кабинет рядом.

— Кабинет рядом, а Юлии Сергеевны нет третий день, — сказал Витя. — Хотите, можете проверить.

Женщина посмотрела на дверь в конце коридора, но идти туда не стала.

— Тогда передайте ей, что из управления звонили по спискам на ёлку.

Она собрала свои бумаги, одну папку оставила на столе и ушла. Дверь за ней ещё не успела закрыться, как в коридоре появился мужчина в меховой шапке.

— Юлия Сергеевна здесь?

Витя прикрыл глаза.

— Следующая дверь.

— Там заперто.

— Значит, её нет.

— А когда будет?

— Я похож на её секретаря?

Мужчина посмотрел на него без обиды, как на человека, который просто не понял вопроса.

— Мне сказали, она возле четвёртого склада.

— Возле четвёртого склада её кабинет. Сама она сейчас в клубе.

Мужчина поблагодарил и ушёл. Витя дождался, пока его шаги стихнут, потом поднялся и закрыл дверь на крючок.

Сашка сидел за вторым столом и переписывал номера из накладной в большую книгу. Он не вмешивался, но после того, как дверь закрылась, положил карандаш поперёк страницы.

— Вчера трое приходили. Сегодня этот уже второй.

— А бухгалтерия? — спросил Витя.

— Бухгалтерия не считается. Они теперь свои.

Витя наконец заметил пластырь у меня над бровью.

— Ты чего такой?

— Упал.

Он посмотрел на Сашку. Сашка посмотрел на меня и снова взял карандаш.

— Понятно, — сказал Витя. — Справку принёс?

Я достал её из кармана.

— Зинаиде Павловне отдам.

— Отдашь. Только сначала скажи, что у вас с Юлией Сергеевной случилось.

— Ничего.

— Тогда почему она сюда перестала заходить?

— Откуда я знаю?

Витя развернул оставленную женщиной папку и пролистал первые листы.

— Раньше утром шла из управления — заносила нам то, что относилось к складу. После обеда забирала подписанное обратно. Если кому-то нужна была она, люди открывали её дверь, а не нашу. Три дня её нет, и у нас теперь здесь приёмная.

— Она вам ничего не обязана.

— Я знаю. Поэтому к ней я не пойду. Пойдёшь ты.

— Почему я?

Сашка оторвался от книги.

— Потому что началось всё после того, как ты с ней поговорил.

— Я отказался идти в дружину.

Витя некоторое время смотрел на меня, потом подвинул папку к краю стола, освобождая место для локтя.

— Молодец. Теперь сходи и узнай, когда она снова начнёт ходить через эту дверь.

— Она из-за этого перестала заходить?

— Понятия не имею. Может, из-за тебя, может, ёлку свою собирает. Мне всё равно. Я хочу утром открыть склад и не объяснять каждому встречному, где Юлия Сергеевна и когда она придёт.

В дверь постучали.

Витя не ответил.

Постучали ещё раз, осторожнее.

— Виктор Семёнович, у вас папка за двадцать шестое? Директор её ищет.

Витя снял крючок. За дверью стоял молодой парень из управления с серой папкой под мышкой.

— Эту принесли на подпись, а ту просили вернуть сегодня.

— Вот сюда клади.

Парень поставил папку на стол, заметил меня и задержался.

— Громов? Вас директор вчера спрашивал. Сказал, как появитесь, чтобы зашли.

— Зайду.

Когда дверь снова закрылась, Витя подвинул