Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— И в некотором смысле она была права, — продолжил за него Ит. — Это действительно путь наименьшего сопротивления, если сравнивать с той дорогой, по которой идут не сдавшиеся «наблюдатели» и «принцессы». Он не требует никаких духовных усилий, согласитесь. Не требует самоотречения, самопожертвования, намеренного лишения себя самых обычный радостей, таких, как любовь, материнство, привычный уклад жизни, и многое другое.

— Словом, это уж точно не дорога из пепла и стекла, — покивал Скрипач.

— Что такое — дорога из пепла и стекла? — уточнил Овела.

— Это такая притча, у рауф, — не стал вдаваться в подробности Скрипач. — Выбор сложного и тяжелого пути вместо обычного.

— Вот мы и подошли к тому, о чём я говорил, — торжествующе сказал Овела. — Вот она, одна из тех вредоносных идей, которые вы пытались привнести в тот мир. Причем вы, замечу, сами воспользовались путём, который так презираете. У вас, насколько нам известно, огромная семья, взрослые дети, внуки, правнуки. Вас ничего не смущает в том, что вы сейчас сказали?

— Нет, — покачал головой Ит. — Вы ошибаетесь. Во-первых, речь шла «наблюдателях» и «принцессах», а не о нас. Во-вторых, мы с братом относимся к так называемым искаженным Архэ, мы неполноценны, и роль настоящих Архэ мы при всем желании исполнить не смогли бы.

— Эту какую же? — усмехнулся Овела. — Стать Контролирующими?

— Разумеется, — кивнул Ит. А сам подумал — и про это он знает. Плохо. Кажется, он знает вообще всё — о нас. Но как? Откуда? — Потому что для Архэ в концепции Слепого Стрелка подготовлен именно этот слот. Стать Контролем, а потом передать эстафету дальше.

— Забавно, — усмехнулся Овела. — Эксперимент Торка с материалами искаженных Архэ… вас ничего не смущает?

— Нас должно что-то смущать? — нахмурился Скрипач.

— То, что искаженных Архэ никогда не воссоздают, — на пределе слышимости произнес Овела. — Не надо делать вид, что вы об этом не знали. Вы знаете. И что может произойти, если воссоздать материалы, в которых процент ошибки выше допустимой нормы, вы знаете тоже. Вы контактировали с братьями Фламма, вы наблюдали за потешной тройкой любителей вкусной еды, вы сами проводили в последний путь тех, кого называли Идущими к Луне. Мало того, вы, именно вы в компании представителей расы зив приняли участие в уничтожении блоков с материалами искаженных Архэ, которые вознамерился воссоздать Торк. Я всё вспомнил? Или что-то пропустил? — он усмехнулся. — Так вот. Искаженные Архэ не имеют права на жизнь. А вы — здесь. Сидите передо мной, живые и здоровые. Вам этот малюсенький факт ни о чём не говорит?

— Вы хотите сказать… — Скрипач растерянно посмотрел на Овела.

— Догадайтесь сами, что я хочу сказать, — Овела помрачнел. — Подумайте на досуге. Но сейчас речь не об этом. А о том, что судьба Архэ, о которой нам превосходно известно, всегда находится в корреляции с судьбой тех, кто сопровождает их на пути. И никогда, подчеркну, никогда у Архэ не было ни семей, ни детей, ни счастливых периодов.

— Я вас не понимаю, — сказал Скрипач. — Овела, вы говорите загадками. Мы не Архэ? Или что? Здесь противоречие, которое вы не объяснили.

— А вот это вы сделаете сами, — посоветовал Овела. — Пока что вопрос в другом. Вы являлись сторонниками и носителями вредоносной идеи, суть которой проста и понятна. Если ты, являясь даже слабым «наблюдателем» или «принцессой», выбираешь обычную жизнь, ты предаешь свою суть. А вам не приходило в головы, что суть этих несчастных женщин была именно что правильной? Чем плоха судьба любимой, жены, матери? Что порочного в нормальной обычной жизни, вне всяких непонятных идей? Арина Дерзкова, смею вам заметить, на момент исследования являлась полноценной и любимой женой в семье рауф, разве это не так? Это не предательство её же собственной идеи о трудном пути?

— Арина Дерзкова прошла свой трудный путь до конца, — тихо сказал Ит. — И умерла, когда путь был окончен. То, что она сумела вернуться — случайность, или… это сложно объяснить, но тут важно другое, собственно. А именно то, что она выполнила все условия, которые была обязана выполнить, как полноценный «наблюдатель».

— Хм, забавно, — усмехнулся Овела. — Особенно если учесть тот маленький факт, что она не «наблюдатель». Она нечто большее, и вам это отлично известно.

— А откуда это, простите за бестактность, известно вам? — отважился спросить Скрипач. Овела снисходительно посмотрел на него.

— Кажется, я уже говорил о том, что мы проводим глубокое расследование, — ответил он. — И, поверьте, известно нам многое. Несколько больше, чем вы можете предположить. Впрочем, про это мы поговорим в другой раз, а сейчас давайте вернемся к Алге Рауде, которая находилась в комнате. Вы беседовали с ней, верно? Но не только. Что ещё вы делали?

— Ничего, — пожал плечами Скрипач.

— Неужели? — прищурился Овела. — А как же телефон?

— А, вы про музыку, — догадался Скрипач. — Да, верно, мы упустили этот момент. Там, в каждой локации, играла одна и та же музыка. Ария из мюзикла, если точно. «Сердце медленно учится». А что? Вы это тоже считаете вредоносной идеей, и каким-то образом связываете с нами?

— Нет, — покачал головой Овела. — Не считаем. Но нас действительно интересует этот способ маркировки интеграций. Он несколько необычен. Вам ведь тоже так показалось?

— Да, нам так показалось, — подтвердил Ит. — Гражданин Овела, простите, но у меня появился вопрос. Вы сказали — «этот способ маркировки». Вам известно о каких-то иных способах? Или я неправильно вас понял?

— Всё верно, — кивнул Овела. — Поскольку вы, гм, длительное время здесь отсутствовали, вы не знакомы с работой вашей же собственной жены именно по этой теме. И очень жаль, ведь Роберта Ольшанская-Соградо посвятила почти сто лет сбору и систематизации сведений о маркировке «принцесс» и «наблюдателей». И за несколько лет до исчезновения она разместила эту работу в кластере Транспортной сети, в информационном разделе. Работа находится в общем доступе, и предназначена, в первую очередь, для родителей дочерей, являющихся потенциально интеграциями сигнатуры Слепой Стрелок. Видимо, она хотела предостеречь людей, и помочь тем, в чьей семье произошла такая беда.

— Мы не знали, — покачал головой