Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— И поэтому не искали, разумеется, — покивал Овела. — Что ж, немудрено. Вы бы и не нашли, думаю, потому что работа была размещена не под её именем, автором работы значится анонимное лицо, по всей видимости, у неё были свои причины для того, чтобы так поступить. Впрочем, сейчас это не имеет значения.

— Но откуда вы знаете о том, что это именно её работа, а не чья-то ещё? — спросил Скрипач. — Может быть, это вовсе и не она?

— О нет, это именно она, и это нам достоверно известно от неё же самой, — хмыкнул Овела. — Не думаю, что у неё были какие-то резоны, чтобы нас обманывать. Впрочем, сейчас это неважно. Речь идёт о другом.

— Овела, где наша семья? — спросил Скрипач. — Вы ведь знаете. Скажите.

— Я понятия не имею, где ваша семья, — вздохнул Овела. — К сожалению, для меня и для вас, и к счастью для них.

— Почему? — спросил Ит.

— Потому что их мы бы судили точно так же, как и вас, — резко сказал Овела.

— Но вы упомянули, что информация о работе Берты у вас из первых рук, — напомнил Ит. — Почему же вы не осудили её тогда?

— Потому что они находились не в нашей юрисдикции. К тому же её от нас защищали. Ладно, довольно лирических отступлений, — Овела нахмурился. — Повторяю: вернемся к теме девушки в локации. Она была в наручниках, прикована, и беспомощна. Скажите, какие чувства вы испытывали, когда увидели её?

— Мы уже говорили, — сказал в ответ Скрипач. — Жалость. Сколько раз я должен повторить это слово?

— Это неправда, — вдруг сказал Овела. — Точнее, полуправда. Думаю, глядя на бедную Алге, вы чувствовали, как минимум, злорадное удовлетворение.

— Чего? — опешил Скрипач. — Почему вы так решили?

— Потому что она была «принцесса», а они, как нам достоверно известно, являются частью стороны оппонента вашей фракции Архэ.

— Фракции? — переспросил Ит. — Я не ослышался?

— Конечно, фракции. Если вспомнить, сколько раз Торк пытался вас убить…

— Вот что, с нас на сегодня хватит, — решительно сказал Скрипач, вставая. — Овела, мы больше не будем терпеть ваши больные откровения. Вы несете какой-то бред, поэтому давайте на сегодня закончим.

— Да, да, понимаю, — покивал Овела. — Правду слышать приятно далеко не всегда. Хорошо, прервемся, и продолжим нашу беседу завтра. У вас будет время обдумать то, что вы услышали сегодня, и сделать правильные выводы. Надеюсь, у вас хватит разума и моральных сил, чтобы признать свою неправоту. Всего хорошего, до встречи.

* * *

— Что? — спросила Элин с удивлением. — Что он сказал?..

— Сейчас скинем считки, сами посмотрите, — мрачно ответил Скрипач. — Девчонки, по-моему, нам лучше будет бежать отсюда, и чем раньше, тем лучше.

— Ты не хочешь разобраться? — спросил Ит.

— Я не хочу, чтобы они с нами разобрались, — ответил Скрипач. — А они в шаге от этого. Тебе так не показалось?

— Нет, не показалось, — покачал головой Ит. — Не в шаге. Они уже с нами разбираются, если ты не заметил.

— Думаешь? — спросила с тревогой Баоху. — Ит, ты считаешь, что они уже настолько издырявили великого динозавра, что ему кранты?

— Чего? — не понял Скрипач.

— Она про сказку, — с тяжелым вздохом ответил Ит. — Да, Бао. Именно так я и думаю.

— Слушай, я вот считала, что эта сказка была про что-то другое, — заметила Элин. — А ты, выходит, писал это… по сути, про себя?

— В некотором смысле, — кивнул Ит. — Точнее, про всё сразу. И про Стрелка тоже, разумеется. Если есть нечто большое, слишком большое, неспособное, например, вовремя ощутить боль, или слушающее что-то… не знаю, как правильно сказать это простыми словами, чтобы никого не обидеть, но…

— Давай, договаривай, — покачал головой Скрипач. — Или, хочешь, я скажу. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». Да? Ты примерно об этом?

— Да, — кивнул Ит. — Именно так и есть. Мы, Архэ, сами угодили в эту ловушку. Потому что на протяжении миллионов итераций мы не чувствовали боль там, где её следовало ощутить. Ощутить, и принять меры. А мы… — он снова осёкся. — И теперь мы — вот здесь. Авис, — позвал он. — Скажи, ты согласна со мной?

— Не совсем, только отчасти, — ответила Авис. — Да, будучи Архэ, ваши предшественники не сумели рассмотреть всю конструкцию, и не сумели принять меры. Но непосредственно вы — ощутили эту боль, и стали пытаться что-то предпринять. Правда, боюсь, было уже слишком поздно.

— Поздно? — переспросила Бао. — Погоди. А раньше ты тоже предполагала что-то подобное?

— Нет, — ответила Авис. — У меня не было нужного количества данных для анализа. Но ваш последний разговор с Овела мне эти данные предоставил.

— А вот с этого места поподробнее, — сказал Скрипач.

— Сказанное им полностью переворачивает всю картину, как с этической, так и с механической точки зрения, — сказала Авис. — Он обвиняет вас не просто как участников событий трехсотлетней давности, он обвинил вас именно как Архэ, и, к сожалению, обвинил обоснованно.

— Обоснованно? — переспросил Скрипач.

— Да, — Авис помедлила. — Если брать историю жизни Лина и Пятого, которую вы мне предоставили, и рассмотреть её в деталях, можно увидеть моменты, которые соответствуют тому, о чём говорил Овела. А именно — то, каким образом Лин и Пятый взаимодействовали с наблюдателями, которых встретили. Елена — после того, как Лин и Пятый приняли ученичество, они несколько лет вообще не вспоминали о её существовании, потом, закончив учёбу, вспомнили, но, встретившись, не предприняли ни одной попытки поучаствовать в её судьбе. Они встречались два раза, а третий визит был уже после её гибели. Эри, она же Арина Дерзкова. Они встречались, но испугались того, что увидели, и, по аналогии с Еленой, прекратили общение. Хотя могли принять участие в судьбе девушки, или хотя бы предложить ей нечто гораздо более привлекательное, чем сбитая программа геронто.

— Эммм, — Скрипач нахмурился. — А мы?

— Вы? — переспросила Авис. — Если я правильно помню, Роберта Михайловна ждала