Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Почему? — угрюмо спросил Авдей.

— Да потому что длинные они, получилось так, — вздохнула тётка. — А если большие куски из них выкидывать, будет непонятно, чего и как. Вот если эту коротко рассказать, то получается, что Игнат, как чужое войско увидел, вдруг чего-то новое в своей душе ощутил, мысли напряг, да одним махом всё это войско и уложил. И зомбаков спас, и друзей своих.

— Да ладно, — удивленно произнес Авдей.

— Вот и ладно. Но почему так вышло? И кто прав про Игната оказался? — спросила тётка. — И ещё вопрос возникает — а хорошо ли Игнат поступил, когда войско уложил?

— А как он это сделал? — спросил Авдей.

— Так он и сам не понял, как. И что он приёмный, тогда не знал, — тётка помедлила. — Но вот мораль в этой истории двойная получается.

— Как это?

— Не всяк тот неправ, кто про тебя знает, что ты, и кто ты. Может, он и правильное что-то знает. Не всяк тот хорош, кто думает, что добро творит. И не всяк тот плох, про кого считают, что зло он совершает, — беззвучно сказала Тётка-шепотуха. — Вот Игнат, да? Как считаешь, прав он был, или нет?

— Да чёрт его знает, — Авдей задумался. — Он, вроде, своих защитил, верно?

— Ну, типа что да, — подтвердила тётка.

— А чужих побил, — продолжил Авдей. — Но они вроде как виноваты были…

— В чём? — спросила жестко тётка. — Не-а, друг мой, не виноваты они были. Они приказ исполняли, который им дали их главные. Дисциплину соблюдали, как им положено. А Игнат их того.

— Чего-то у меня голова уже никакая, — пожаловался Авдей. — Заморочила ты меня, тёть. Я про это потом подумаю, ладно? Ты скажи, если коротко, чем там дело-то кончилось?

— Ну, чем. Уехали они, — ответила тётка, и в голосе её послышалось вдруг Авдею что-то, похожее на сожаление. — Игнат немножко полежал, голова у него болела, оклемался малёха, и чуток про свою прошлую жизнь вспомнил. Не так, чтобы сильно, но вроде как ощутил, что он и вправду не так прост, как сам думал. Зомбаки порадовались, что он так ловко всех спас, Игорь тоже, разве что Рыжий-бесстыжий сильно переживал, когда Игнат головою страдал. Ну и поехали они дальше.

— А чего с теми городами сталось? — спросил Авдей.

— Да ничего. Так и дальше остались в своей коробочке, как им и положено, — объяснила тётка. — Может, конечно, потом что и поменялось, но уж точно не тогда, когда парни оттуда уезжали.

— Тёть, я вот чего подумал, — Авдей нахмурился, подбирая слова. — Получается, Игнат, он тоже типа как волшебник был, что ли?

— С чего ты взял? — спросила тётка.

— Ну, как, — принялся размышлять Авдей. — Волшебник вон целые города обижал, что там все жители побитые ходили, а Игнат сумел цельное войско чужое бахнуть, так?

— Молодец, — искренне похвалила тётка. — В точку. Да, прав ты. Игнат, да и все другие, они тоже сродни тому волшебнику были, но сами про то не знали.

— Во как, — покачал головой Авдей. — Ладно, тёть. Понял я, что всё и правда сложно получается. И вот чего. Ты, это, мне и дальше про них рассказывай, но вот только чтобы не очень сложно было. И покороче. А то ты меня путаешь.

— Попробую, Авдюш, — пообещала тётка. — Давай про сказку хватит на сегодня. Я про другое хотела.

— А про что? — навострился Авдей.

— Про тайный завал. Пора бы уже. Ты как с Илюшей решишь свои дела, так надо идти будет, думаю, — сказала тётка. — Сейчас дорогу тебе расскажу, первый этап. Слушай внимательно, и запоминай. От того завала, который твой обычный, надо коридором, который с водой, пройти дальше, за поворот.

— По воде? — спросил Авдей. — Там же люк…

— Так ты по стенке его обойди, — посоветовала тётка. — Завал большой, долго тянется, и мусора и боя кирпичного там будет ну очень много. Прямо по нему лезь. Да, сложно, но так надо. Потом заметишь, что он под уклон пойдет, вниз. Только учти, Авдюш, там потолка толком нет, есть типа зазор, как слой воздуха между тем, что внизу лежит, и тем, что поверху. Узкий он, и ползти придётся долго. Осторожно там надо, понял? Ноги не переломай, и руки не обдери. Ну, про одежду ты помнишь. Сперва, прежде чем идти уже по серьёзу, ты этот проход разведай.

— Погоди, а дальше-то? — спросил Авдей.

— Дальше увидишь, что завал кончается, и пропасть там. Но вот тут заковыка. Темно же, Авдюш. Очень там темно. Поэтому самое главное — в пропасть не сверзиться случайно, понял?

Авдею на секунду стало жутко. Воображение у него было не очень, но даже это скудное воображение услужливо подсунуло ему сейчас картинку — как он ползёт в темноте по битым кирпичам, а затем вдруг срывается вниз, и кирпичи летят в пропасть вместе с ним, и больно бьют его по голове и рукам.

— Чего замолчал-то, Авдюш? — спросила тётка.

— Чего-то страшно стало, — признался Авдей. — Сорваться боюсь. Зачем ты меня напугала?

— Не напугала, а предостерегла. Да не кипишись, получится у тебя всё, — заверила тётка. — Вот увидишь. Всё будет хорошо. Только ты помни, что всё теперь от тебя зависит. Чтобы хорошо было. Понял?

— Понял, — покивал Авдей.

— Ну, вот и славно, — согласилась тётка.

* * *

Наверх идти было ещё рано, к тому же у Авдея в голове сейчас возникло что-то такое, о чём он доселе не подозревал. А именно — он вдруг понял, что надо делать, а ещё понял, что делать нужно сейчас. Вот прямо сейчас, не откладывая. Попрощавшись с тёткой, он пошел к своему завалу, попутно подсвечивая фонариком коридор по сторонам, и размышляя, как бы правильно всё сделать. Ошибиться нельзя. Ошибешься, и вся жизнь насмарку. Авдей дошел до уголка, где спрятал заветный нож, постоял, потом покачал головой, и двинулся к завалу. Вот только искать в этот раз он стал не провод и не