Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

людей от плохих огородить. Другое дело — приговоры им чинить. Знающие люди понимали: должны жители городов сами образумиться, понять, что нехорошо они поступают, себя в руки взять, и прекратить друг друга стращать.

— А прибить их если? — резонно спросил Адвей. — Прийти, да свой порядок там навести? Они же сильнее, они ведь смогли бы, да?

— Смочь-то смогли бы, конечно, но сам подумай — разве дело это, когда чужую голову на место твоей приставляют? — спросила тётка.

— Но если дети дерутся, а взрослый их разнимет, это разве неправильно? — спросил Авдей.

— Вот это как раз правильно, — подтвердила тётка. — Но тут, понимаешь, тонкость есть. Потому что когда все на вид взрослые, трудно понять, кто на самом деле вырос мозгами, а кто только притворяется.

— Но в коробочке-то они жителей держали? — переспросил Авдей.

— Держали, но одно дело — в коробочке держать, а другое дело — стращать, — пояснила тётка. — Рассказывать дальше, или ещё чего спросить хочешь?

— А как парни в город попали, если он в коробочке был? — спросил Авдей.

— Так они как раз в тот момент там очутились, когда коробочка приоткрылась малька, — пояснила тётка. — Они в эту щелочку да и проскочили, себе на беду.

— На беду? — нахмурился Авдей.

— Ну а то, — тётка вздохнула. — Так и вышло. Парни в щелочку — шасть, крышка — хлоп, и он того, попались.

— Как это? — удивился Авдей.

— Так споймали их жители одного из городов, — объяснила тётка. — По трое разделили, и под замок в подвал посадили. Игоря, Игната, и Рыжего-бесстыжего — в одну комнатушку, а зомбаков всех троих — в другую.

— Ничего себе, — покачал головой Авдей. — А зачем?

— Затем, что жители городов тоже не лыком шиты были, — объяснила тётка. — Они живо скумекали: зомбаки, при жизни, конечно, не простыми людьми были, а это значит, что можно их на свою свободу обменять. И стали эту тему зомбакам предъявлять. Те подумали, и говорят — ладно, так и быть, мы согласные, вы только отпустите тогда Игоря, Игната, да недотёпу этого, на свободу, а то чего им ни за что в подвале-то страдать.

— И чего, отпустили? — спросил Авдей.

— Отпустили, да не совсем. Взяли их троих, и выкинули на поле голое, что между городами было, — сказала тётка. — А на поле том дождь, осень, слякоть, и кушать нечего. Представляешь? Ладно, Игорь сообразил, что им идти нужно в сторону моря, где они машину свою оставили.

— Моря? — удивился Авдей. — Там ещё и море было?

— Было, — подтвердила тётка. — Такое, обычное. Просто как большой пруд. А что?

— Да, говорят, сказки это, что оно бывает, — хмыкнул Авдей. — Митрич рассказывал, а до него в школе ещё говорили, что бывает, но я чего-то не верю.

— Почему? — удивилась тётка.

— Да на хрена оно надо-то? — резонно спросил Авдей. — Столько воды сразу, да ещё и солёной. Бесполезное оно, море это.

— Зато красивое, — возразила Тётка-шепотуха. — Но ладно, это неважно. В общем, побрели они под дождём в нужную сторону, день идут, два идут, а к ним всякие мерзкие дядьки из того города, где зомбаки остались, пристают. Стращают, кары страшные обещают.

— Зачем? — спросил Авдей.

— Потому что они гады, — ответила тётка. — Да ещё и вещи всякие странные говорят при этом.

— Какие?

— Типа знают Игорь, Игнат, и Рыжий-бесстыжий какую-то страшную тайну про зомбаков. И вроде как сами они не такие простые, как про себя думают. А они и не знали ничего, ни про зомбаков, ни про себя, понимаешь? В общем, пока шли они, оголодали, простудились, а Рыжий-бесстыжий ещё и ногу на камнях зашиб.

— Ну и дурак, — хмыкнул Авдей. — По камням, небось, шастал, да?

— Да, шастал, когда пытался еду для Игоря с Игнатом раздобыть, — объяснила тётка. — Шастал, прыгал, вот и зашиб. Дошли они, значица, до моря, а там — ууу…

— Чего — ууу? — не понял Авдей.

— А там целое войско их машину окружило, и ждёт чего-то.

— Зачем? — снова спросил Авдей. Он чувствовал — тётка явно что-то недоговаривает, поэтому вопрос «зачем» появляется у него всё чаще и чаще. — Тёть, объясни толком, а?

— Понимаешь, Авдюш, люди эти, из города, на самом деле правы были, и верно суть уловили, — тихо сказала тётка. — Игорь, Игнат, и евонный рыжий брат не так просты были, как им казалось. Особенные они, родились такими, вот только им самим про то, кто они, никто не рассказал.

— А так бывает разве? — безмерно удивился Авдей. — Вот я особенный родился, потому что настоящий батька был верхолаз. Поэтому я ростом выше, руки и ноги у меня длиннее, и всё такое. Но это же сразу видно. Почему им мамка ничего не сказала? Может, у них тоже типа как у меня…

— Их не родные мамки растили, — объяснила Тётка-шепотуха. — Игорь с Игнатом приёмные были, а Рыжий-бесстыжий и вовсе без мамки рос, добрые люди его приютили, кормили, и койку дали, чтобы не улице спал.

— Да ладно, — протянул Авдей. — Так же не бывает! Как это — приёмные? А мамка на что?

— Не было у них мамки, — беззвучно ответила тётка.

— Откуда они тогда на свет появились? — Авдей нахмурился.

— Про это другая история есть, — туманно сказала тётка.

— Тёть, ну это, сколько можно — другая история, — рассердился Авдей. — Девки из колодца — тоже другая история. И дальше, небось, тоже другая будет, да?

— Да, — злорадно сказала тётка. — Чего, не нравится тебе?

— Сложно, — зло сказал Авдей. — Твои истории слушать — это голова из резины нужна! А у меня она обычная, из мяса! Куда столько в неё пихать-то, в голову? И это запомни, и это припомни, и это не забудь! Чего ты не можешь, как радио? Там если рассказывают, то коротко. Понятно. А у тебя сильно длинно получается…

— Авдюш, не сердись, — голос Тётки-шепотухи стал заискивающим. — Понимаю, тебе надо, чтобы покороче. Хорошо, уговорил, расскажу покороче. Но