Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

— Солнышко, в науку нельзя верить. Иначе она перестает быть наукой. Ученый — это тот, кто оперирует подтвержденными, верифицированными фактами. Потому он и строит научную теорию.

— Ой, не будь занудой, Артем! Так пойдем на лекцию?

— Когда?

— Завтра.

— Конечно, пойдем.

Артем не стал спорить. В психологии есть такая концепция: «Ты хочешь быть прав — или хочешь быть счастлив?» Он хотел быть счастлив, но увы — чаще оказывался прав.

* * *

Лектор, и действительно, старался: рассказывал о коммунизме в СССР XXI века, как о свершившемся факте. И о тех перспективах, которые сулит светлое коммунистическое будущее всего Человечества. «Интересно, а сам лектор верит в то, что говорит? Или же больше думает о том, сколько ему заплатят в культмассовом отделе райисполкома за конкретно эту лекцию⁈» — размышлял Артем. Он попытался обнять Олю, но девушка раздраженно повела плечиком.

— Артем, угомонись, вокруг же люди! И не мешай слушать…

Докладчик, поблескивая стеклами очков в массивной, по тогдашней моде, роговой оправе, продолжал. Да и вообще, выглядел он солидно: высокий, молодой, но уже начинающий полнеть, в светлом летнем костюме и при галстуке. Он производил впечатление весомого — в прямом и переносном смысле, и солидного человека.

— При коммунизме, в СССР XXI века, товарищи, все необходимые человеку будущего материальные блага будут производиться на заводах-автоматах. На полях будут работать и такие же тракторы и комбайны-автоматы. Они будут производить сельхозпродукцию и отправлять ее на переработку на автоматические фабрики. Но не подумайте, товарищи, что в Советском Союзе будущего советские люди будут предаваться праздности! Перед ними откроются широчайшие горизонты познания! Они будут осваивать недра земли, исследовать Мировой океан и покорять межзвездное пространство космоса. Советский человек вырвется к звездам и впервые ступит на Луну и на Марс. Действительно, товарищи, «и на Марсе будут яблони цвести»!

— Будут и на Марсе

Яблони цвести,

Только вот навозу —

Нужно подвезти! —

не удержался Артем. «Наш человек в эпохе Хрущева» прекрасно знал, что в НАСТОЯЩЕМ БУДУЩЕМ — словосочетание-то какое получилось! — ничего этого и в помине нет. Действительно, в 1957 году в СССР запустят первый в мире Искусственный спутник Земли, а в 1961 году впервые в истории всего Человечества советский космонавт Юрий Гагарин отправится к звездам! А в 1965 году Алексей Леонов — тоже впервые в мире, выйдет в открытый космос. А потом — после 1991 года рухнет казавшаяся незыблемой и непоколебимой Красная цивилизация — СССР. «Юра, прости, мы все прое…али!»

— Артем, если ты еще раз такое скажешь, то мы поссоримся! — резко ответила Оля.

— Все, Солнышко, молчу!.. — не стал спорить молодой мужчина.

«Знала бы ты, Олечка, КАКОЕ БУДУЩЕЕ настанет… Москва воюет с Киевом, защищая от бандеровских националистов и неонацистов Русский Донбасс и Русский Крым! Да меня самого за такое „пророчество“ сразу в „дурку“ КГБ упекут и будут изучать в институте имени Сербского, как самый главный экспонат!» — подумал Артем.

Как же легко манипулировать сознанием молодых, и в этом, на взгляд профессионального психолога Артема Викторовича, крылась величайшая подлость тех, кто манипулирует! Ведь все эти «идеологи» прекрасно понимали уже тогда: нужны реальные реформы, а не «болтология». Но в СССР предпочитали до последнего выдавать желаемое за действительное. Принимать форму за содержание. Древний китайский философ Лао-Цзы говорил: «Самая большая трусость — понимать, как должно поступать, но не делать этого». Вот как раз партийные чиновники в СССР понимали, как надо действовать, но предпочитали закрывать глаза на недостатки самой системы, компенсируя необходимость перемен «энтузиазмом широких масс». И огромными расходами на то, чтобы «завтра все было так, как вчера». Да, несомненно, социалистическая система Советского Союза совершила огромный рывок в обществе: бесплатные высокоспециализированные больницы, школы, институты позволили развить общество рабочих и крестьян. Но по глубокому убеждению ученого, кандидата психологических наук Артема Викторовича, в советском обществе игнорировалась та же психология личности, современные тенденции философии, которые были актуальны во всем остальном мире. Вместо этого — замшелый «научный коммунизм», истмат и диамат, который с научной точки зрения актуален. Как, например, и печально известное учение академика Лысенко, который для увеличения надоев у коров рекомендовал поить их молоком!..

Все — круг замкнулся.

Мир, увы, не такой однозначный. В нем много разных неприятных моментов, но это осознается — опять же, увы, только с непростым жизненным опытом.

Всю дорогу после лекции Артем молчал. Он очень сильно задумался. А вот Ольга, наоборот — лучилась энтузиазмом и прекрасным, лучезарным настроением. Она решила поехать к нему домой, Артем не возражал. Только настоял на том, чтобы Ольга позвонила родителям и предупредила, что «остается у подруги» после лекции. Якобы у них будет молодежная «полемика».

* * *

В эту ночь Артем был с Ольгой особенно страстным и нежным. Уже рассвет заглянул бледным светом в окна, а они все не могли насытиться друг другом и любили неистово и чувственно.

Откинувшись на подушку, Артем с нежностью посмотрел на девушку. Ольга перехватила его взгляд и встретила его абсолютно без смущения.

— Ты хотел мне что-то сказать?

— Хотел прочитать тебе стихотворение, Солнышко…

Оля томно улыбнулась. Девушке очень нравилось, что Артем проявляет к ней такие необычные чувства и ухаживает всегда так красиво. Он, действительно, мог ночи напролет читать ей стихи или рассказывать о философии, рассуждать с профессиональной точки зрения о психологии. Но при этом было видно, что для него молодая женщина — это счастье! Это — праздник. Олю такое утонченное отношение ее мужчины заводило еще больше.

— Что за стихотворение?

— Одного донецкого поэта…

Хотел бы с тобой проснуться, носом уткнувшись в макушку.

Ветер — проказник грустный — воет в печную вьюшку.

Зеленоглазое чудо. Запах кофе с корицей.

Хотел бы туманным утром рядом с тобой родиться.

Скрещение шпаг над камином, пепел подернул угли.

Хлеб остывает с тмином, белые свечи потухли,

Давай, не пойду на службу? Пусть вьюга заносит тропки.

Мой голос опять простужен, я буду, как в юности, робким.

Я буду предельно честен, я не играю болью,

Я буду петь тебе песни о мире, забывшем войны.

Где бродят единороги, где ветер колышет травы,

Где старцы мудры и строги, где реки текут величаво.

Где на околицу смело выходят олени и лани,

Где