Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

— Пинцет… Зажим… Сушить…

Хирург подцепил изогнутым корцангом свинцовую кляксу и отправил ее в белую изогнутую «почечницу». После промыл и обработал рану, убирая оттуда частички свинца, грязь, занесенную пулей, волокна одежды. Промыл рану.

— Сестра, пульс?

— Семьдесят ударов в минуту.

— Иглу и держатель. Шьем…

Хирург ушил рану, оставив дренаж. Уколол на всякий случай от инфекции антибиотик. Показал Артему свинцовую кляксу. Вся операция заняла чуть меньше часа.

— Отлежишься пару деньков у нас, я тебя понаблюдаю.

— Хорошо… Спасибо вам, Николай Иванович!

— Ну-ну, работа такая.

— Да, и еще: Николай Иванович, вы — как человек военный, понимаете. Я — сотрудник «органов». Поэтому — никакого разглашения.

— Ясно, не впервой…

Буквально на следующий день в колхоз приехал человек из ЦК от Маленкова и все уладил. Забрал оружие и снаряжение, переговорил с врачом, с участковым и с председателем колхоза. Советские люди, как обратил внимание Артем, военную тайну хранить умели. В этом отношении соблюсти секретность оказалось совсем несложно. Тем более что о случившемся и знали-то всего несколько человек.

К концу недели Артем уже вернулся в Москву. Он задумчиво поглядел на кусочек деформированного свинца, извлеченного из собственного тела.

«Легкая малокалиберная пуля… Мне повезло: видимо, в полете она зацепилась за травинку или за листочек, начала кувыркаться в полете — потому и прилетела в меня уже плашмя. Только ребро треснуло. А убийца стрелял из „мелкашки“ по Хрущеву — и тут, надо сказать, он выбрал не самый плохой вариант. Дилетант он, конечно, этот „Освальд наоборот“!.. Но дилетант упрямый, фанатичный, а оттого — и особо опасный. Он пойдет до конца, пока не убьет Хрущева. Или пока я его не остановлю», — рассуждал Артем.

СССР в XXI веке

Вернувшись в Москву, «наш человек в эпохе Хрущева» перво-наперво поехал в редакцию «Правды» — к Шепилову. Нужно было обсудить дальнейшие действия относительно покушения на Первого секретаря ЦК КПСС. Артем был убежден, что убийца Хрущева не успокоится.

— Спасибо за содействие, Дмитрий Трофимович, и передайте мои самые теплые слова Георгию Максимиллиановичу!.. Но как вам вообще удалось провести операцию не через КГБ, а через Комиссию по партконтролю⁈ Это же — высочайший уровень компетенции.

— Хорошо сказали, Артем Викторович: «Высочайший уровень компетенции!» Прежде всего, как ученый, я высоко ценю четкие и по-научному лаконичные формулировки. А как получилось? Так мы заручились поддержкой Михаила Андреевича…

— Да неужели?!! Как же вам удалось убедить «кремлевского ортодокса» встать в наши ряды? Такое просто невероятно себе представить.

— И, тем не менее… Георгию Максимиллиановичу и мне удалось убедить Суслова в том, что Хрущев опасен для всей нашей партийной системы, что он раскачивает лодку на тихой воде. В принципе, Михаил Андреевич согласился помочь. А вот позиция Анастаса Ивановича Микояна до сих пор неясна. Стоит ли его привлекать к нашему делу, как думаете?

— Очень сомневаюсь, уж очень Анастас Иванович любит лавировать в бурном море политических интриг!.. Он, вероятно, и в этом случае предпочтет выжидать, — рассуждал Артем, вооруженный «историческим послезнанием» или, как можно сказать иначе, уникальной «памятью попаданца».

Собственно, осторожный и дипломатичный Анастас Микоян в июне 1957 года выступил против «антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова». Тем более что именно он еще с конца 1954 года уже начал «развенчивать культ личности», но имя Сталина напрямую Микоян тогда не называл.

В структуре ЦК партии Анастас Микоян сделал головокружительную и долгую карьеру — именно благодаря своему уникальному умению улаживать наиболее щекотливые и спорные вопросы. Микоян являлся непревзойденным мастером переговоров. Позднее о нем скажут: «От Ильича — до Ильича, без инфарктов и паралича», имея ввиду его длинную и успешную карьеру в ЦК КПСС: от Ленина и до Брежнева.

— Спасибо за совет, учтем обязательно!..

— Микояна проще вообще оставить в покое и не ставить его в ситуацию категорического выбора. А что до Суслова: такой невероятный союз еще больше укрепит наши позиции, — продолжил развивать мысль Артем. — Но я хочу сказать о другом: убийца Хрущева не успокоится, пока не доведет дело до конца! В этом я уверен, и только мне по силам его остановить.

— А вот в этом, дорогой Артем Викторович, я с вами абсолютно согласен.

* * *

Несколькими днями позже, когда рана от «мелкашки» на боку совсем зажила, Артем встретился с Олей. Он попросту устал от всех этих погонь, перестрелок и сложных комбинаций подковерных партийных интриг. Хотелось хоть немного сбросить с себя огромное напряжение, вернуться к обычной и тихой жизни ничем не примечательного советского таксиста.

Девушку трудно было застать, ведь мобильных телефонов и в помине нет, а домой звонить из автомата Артему было как-то «стремно», если выражаться его языком. Но все же он позвонил после обеда, сказав, что из деканата.

Трубку взяла, судя по голосу, ее мама:

— Оля, тебе из деканата звонят!

— Алло!

— Оля, привет, это я, вернулся раньше из командировки, решил позвонить тебе, Солнышко. Увидимся?

— Да, хорошо!.. — в голосе девушки сквозила неподдельная радость, теплом отразившаяся в сердце Артема.

Конспирация, будь она неладна…

Они встретились вечером и поехали на Патриаршие пруды. В той Москве XXI века, о которой помнил Артем, «Патрики» были одним из самых фешенебельных районов столицы. Такое условное «королевство Монако», сотканное из утонченности и гламура и разбавленное ультрадорогими «понтами»!.. Что ж, можно вслед за Цицероном воскликнуть: «O tempora, o mores!» Но и времена, и нравы, зависят, прежде всего, от общества, которое их и формирует.

А вот Артему было просто приятно прогуляться с Ольгой по тенистым аллеям, посидеть на скамейке под липами… Ожидая, что вот-вот здесь появится таинственный консультант-немец с визиткой с заглавной буквой «V». Станет рассказывать об обеде у Канта или о Пятом прокуратуре Иудеи, «всаднике — золотое копье» Пилате Понтийском, и о странном странствующем философе Иешуа га Ноцри из города Гамалы…

Все это Артем негромко рассказывал Оле, полностью отдавшись настроению раннего августовского вечера, когда дневная жара только лишь едва уступает закатной прохладе.

* * *

— А я хочу пригласить тебя на лекцию! — совершенно неожиданно заявила девушка.

«Не хочу на лекцию — у меня эрекция!» — совершенно не к месту вспомнилась Артему пошлая и плоская студенческая шутка. Молодой мужчина тут же мысленно одернул себя.

— А что за лекция, Оль?..