Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

Я сунул записную книжку в карман. Возьму наверх. Здесь в темноте ей больше незачем лежать.

Посмотрел на компас: он успокоился, стрелка больше не двигалась.

— Ладно, — сказал я тихо. — Разберёмся и с этим.

И компас тоже забрал.

Выбравшись из подвала, я положил записную книжку на верстак. Амулет деда и компас оставил пока в кармане.

Из угла донёсся кашель, но короткий и без хрипа. Кузьмич сонно заворочался. После наговора ему явно стало лучше.

— Спи, — сказал я в сторону угла.

Домовой что-то проворчал невнятное, и я решил считать это согласием.

Налил себе остывшего чая, сел на табурет у верстака. За окном совсем стемнело, и я, кажется, стал задрёмывать сидя.

Стук в дверь расслышал не сразу.

Открыл. На пороге стояла Лена — в куртке, застёгнутой до подбородка, с термосом в одной руке и контейнером в другой. Щёки её порозовели от холода.

— Ты сегодня не ел, — сказала она вместо здравствуй. — Вот, возьми.

Термос и контейнер она протянула так буднично, словно уже привыкла меня подкармливать по вечерам.

Я посторонился.

— Заходи.

Она зашла, огляделась по-хозяйски: беспорядок рабочий, пол метёный. Взгляд зацепился за верстак, за записную книжку в картонной обложке.

— Чья это? — спросила Лена. — Выглядит старинной.

Я ответил не сразу, сначала поставил контейнер и термос на подоконник.

— Дедова. Нашёл в подвале.

— И что там?

Я взял книжку, открыл на той странице, где были инициалы.

— С этим человеком дед работал как с поставщиком. Потом написал рядом: «надёжный был, пока не пришли к нему». — Я закрыл книжку. — Думаю, что этот же человек разорвал потом контракт с отцом и со мной.

В углу снова кашлянул Кузьмич.

— Виталий Борисович Морозников? — расшифровала инициалы Лена.

— А ты его тоже знаешь?

— Он поставлял компоненты моей бабушке. — Лена говорила ровно, но в голосе была настороженность. — Хороший был поставщик, честный. А потом вдруг сказал бабушке, что на него давят сверху, и он вынужден прекратить поставки. Она тогда здорово расстроилась, они лет пятнадцать вместе работали.

Я покивал: значит, и бабушка Лены тоже.

Сколько ещё таких же историй существует в городе, про которые я просто не знаю? Сколько людей получили тот же разрыв контракта, ту же формулировку про «давление сверху»?

Но это всё равно не давало мне права обвинять Виталия Борисовича. Ну да, он трус. Но ведь это не значит, что он подбросил пакет.

— Хорошо бы поговорить с ним, вызвать на откровенность, — сказал я. — Но у меня есть только адрес склада.

— Он живёт на Заречной. — Лена задумалась. — Я не помню дом, но могу спросить у знакомой на рынке, она живёт в той же стороне города. Я всё равно завтра на рынке буду. Мне это несложно.

Я накрыл записную книжку ладонью.

— Узнай. Только не в лоб спрашивай. Придумай какой-нибудь рабочий предлог.

— Понимаю, — кивнула Лена. — Я найду как спросить, если ты поешь наконец.

Я открыл контейнер. Гречка с котлеткой, ещё горячая. Запах был обалденный, и я понял, что могу съесть всё, даже вместе с контейнером.

— Шпашибо, — сказал я с набитым ртом. — Я и правда как-то шабыл. Навалилось фсё…

— Ешь, — ответила она и улыбнулась.

Когда Лена ушла, я налил Кузьмичу ещё молока. Наговор произнёс тихо, почти себе под нос, так, как дед делал.

Кузьмич выбрался из своего угла, потянулся к молоку.

Пил медленно, осторожно, маленькими глотками, как пьёт человек, у которого горло болит, и он ещё не уверен, что не станет хуже.

Я тем временем прибрался на верстаке. Разложил инструменты по гнёздам, смахнул щёткой рунную крошку.

Меня отпустило немного. Компас дал мне уверенность, что преступника я найду.

Глава 16

Письмо от МИББ пришло в самом начале рабочего дня.

Я стоял у электрического чайника и смотрел в телефон, листая новости. За окном было ещё темно.

Чайник вскипел, щёлкнул и отключился. Я не сразу это заметил, потому что открыл почту.

Тема письма была «Уведомление МИББ № 47-РК/2026. Приостановка действия лицензии». Отправлено с официального адреса инспекции, того самого, с которого приходят все их письма, с синей плашкой и гербом.

Я не стал открывать письмо. Положил телефон. Налил кипятка в кружку, бросил туда же чайный пакетик. Подождал, пока заварка немного настоится. Поставил кружку на верстак. Сел.

И только потом взял телефон и открыл письмо.

Читал медленно. Хотел убедиться, что не пропустил ни одного слова.

«…настоящим уведомляем Вас о приостановке действия лицензии серии МА № 0038741 на осуществление деятельности по ремонту и обслуживанию магических артефактов бытового класса, выданной на имя Тихонова Алексея Сергеевича, на период проведения плановой проверки по выявленным нарушениям. В период действия ограничения настоящая лицензия не даёт права на осуществление лицензируемой деятельности. Субъекту лицензирования надлежит немедленно прекратить приём заказов и оказание услуг…»

Чуть ниже был указан срок расследования — до тридцати рабочих дней.

Я дочитал письмо до конца. На втором листе была указана стандартная форма обжалования, ещё ниже шли ссылки на статьи регламента.

Всё было оформлено аккуратно. Бюрократическая машина отработала чисто.

Я взял кружку и сделал глоток. Чай был ещё горячий, почти обжигающий. Письмо только показалось мне дико длинным, а вот чай остыть, пока я читал, не успел.

— Кузьмич! — позвал я.

Из-за верстака, из угла между стеллажом и стеной, донеслось еле слышное сопение.

— Лицензию приостановили, — сообщил я, стараясь говорить спокойно.

— Зна-аю, — эхом отозвался Кузьмич.

Я допил чай. Сполоснул кружку под краном, поставил сушиться. Достал из ящика простенькую табличку — фанерку с верёвочкой. Сделал я её ещё в первую неделю, на случай выходного.

На фанерке было написано: «Закрыто. Работаем с…». Думал, что буду вписывать дату следующего рабочего дня.

Взял мел. Подумал секунду, но не стал ничего писать. Повесил на дверь как есть.

Потом встал и стал смотреть через стекло на улицу.

Фонари всё ещё горели. Прохожих почти не было — только мужик гулял с собакой да прошла женщина с хозяйственной сумкой.

Всё было как обычно. Раннее утро. Улица потихонечку оживает. Просто… мастерская больше не работает.

Я подумал о Лене.

Она сегодня должна была отправиться на рынок, чтобы узнать адрес Морозникова. Может, позвонить