Упал намоченный 2 - taramans

— Блин! Я же сейчас описаюсь!

И Серега решил добить хохотушку:

— Разговаривают две подруги. Одна у другой спрашивает: «А ты когда-нибудь глаза мужа видела, когда минет делала?». Вторая удивляется: «Нет. Я же в это время вниз смотрю!». Первая задумчиво: «А я видела». «Как это?». «Ну, делаю я как-то минет, а тут муж заходит!».

— Ой! — пискнула девчонка и простонала, — Сережка! Иди вперед… Добился своего, поганец!

Подождав подружку метрах в тридцати дальше, он закурил:

«Классная она девка. Вот без всяких: классная. Но, Сережа, ты же помнишь, что ничего не будет, да?».

Потупившаяся Асия подошла молчком, потом пробормотала:

— У меня еще и тушь потекла. Не смотри на меня, я страшная.

— Да никакая ты не страшная. Выдумываешь ерунду всякую, — полюбовался Сергей на фигурку девчонки — отсвет фонаря от перекрестка позволил это.

— Да? Правда? А что тебе больше нравится? — воспрянула девушка.

Васильев покачал головой, вздохнул:

— Ась… Я что хочу сказать… Ты, конечно, девчонка — самый шик, но в ближайшие пять — семь лет я не собираюсь жениться. Так что…

Аська в ответ фыркнула:

— Ой, а кто тебе сказал, что я собираюсь выходить замуж? Вот еще… Ты этого, что ли, испугался? Во-первых, мне только шестнадцать, и я не из тех дурочек, которые бросаются на любого, только чтобы замуж выскочить…

— Вот про любого — сейчас обидно было, — пробормотал Сергей.

— А ты помолчи, ага… Сказал сам, дай сказать мне. Во-вторых… Мужиков вокруг — полно и как понять, что он будет тебе хорошим мужем? Нет, я хочу пожить в свое удовольствие и тем временем опыта поднабраться. Чтобы не ошибиться, понял, да? В-третьих…

— О как? Есть еще и в-третьих? — удивился Васильев.

— В-третьих… Знаешь… При всех твоих достоинствах… Высокий, красивый, спортивный… Глаза вон какие блядские. Сережа! Но ты же только-только устроился в ментовку. Какая у тебя зарплата будет? Сто шестьдесят? Упасть, не встать! Нет, Сережка… Я хочу жить хорошо: в хорошей квартире или доме, чтобы мебель была красивая, чтобы… Одежду хочу красивую, и чтобы ее много было. Чтобы не задумываться, в чем на улицу выйти… Так что… Можешь не бояться за свою свободу.

— Не боишься разбросаться своей красотой? — подколол Васильев девушку.

— Х-м-м… Это — да, тут надо думать. Но сам посуди… Я с семи лет занималась танцами и сейчас хожу в ДК, в кружке занимаюсь. Фигура у меня… Красивая же, да? Как не видел? Вот же я! Ах, ты… Ага… Голой меня не видел? Хочешь? Запросто! Побежали…

— Куда? — опешил Сергей.

— Как — куда? К тебе, конечно. В гостинице же сейчас никого вот и буду тебе себя показывать…

— Э, нет… — помотал головой Сергей, — Никакой гостиницы.

— Что значит: «Э, нет!»? Ты дурак, Сережа? — встала девушка посредине улицы, уперев руки в бока — Я, значит, насмотрелась, как он с Ольгой сосется, жопкой тут перед ним кручу, распинаюсь, что ничего мне от него не надо, а он, такой: «Никакой гостиницы!». Как это понимать?

Васильев ожесточенно почесал затылок: выходило и правда — глупо. Как за последнюю соломинку:

— Э-э-э… Мне Рашида глаза выцарапает.

— Тьфу ты… — вот сейчас Ася была искренняя в своем негодовании, и — красива, очень красива — Вот же козел, а? Думаешь, я не знаю, что ты ее уже не раз…

Далее последовала длинная фраза на татарском, экспрессия которой давала ясно понять: это не стихи!

— Ты чего орешь⁈ — прошипел Васильев, — Вдруг кто услышит…

— А ты не выводи меня, понял? — «Блин! А глаза-то как сверкают. Вот поэтому всерьез связываться с татарками — ни боже мой!», — И вообще… Ты… Этот… Как его… Извращенец, вот! Как можно с такой… Она же — старая!

— Ну, она не старая. В возрасте — да, но не старая. И еще…

— Опытная, да? — «А прищур-то какой! Если бы взглядом можно было убивать — валялся бы я здесь бездыханной тушкой!», — Опытная, ага…

— Слушай… — примирительно поднял руки Сергей, — Мы с тобой сейчас лаемся, как супруги.

Асия замерла, а потом рассмеялась:

— Точно. Ладно. Ну, мы идем или нет…

Васильев вздохнул:

— Только ограничимся петтингом и неккингом.

Девчонка удивленно уставилась на него:

— Это еще чё такое?

— Ну… Когда ласкают друг друга без полового акта.

Аська задумалась, хмыкнула:

— Вообще-то… Вообще-то, я хотела попробовать, отчего моя мамаша в последние дни такая довольная. Что ты такое с ней сделал?

— Боюсь, тебе бы не понравилось. Это может быть болезненным.

— Вот как? — широко раскрыла глаза Ася, — В задницу, что ли?

Серега укоризненно покачал головой:

— Ну почему было не сказать — в попку?

— В попку — это если мне. А если ей — то в задницу.

— Ну и отношения, однако, у вас…

— Нормальные у нас отношения. Вот когда я помладше была… Я папку своего любила, а она гуляла от него напропалую. А сейчас — нормальные отношения. Она ко мне не лезет, я к ней не лезу. Еще раз… Как ты это назвал? Пети… Неки…

Васильев рассмеялся:

— Ага, печенеги. Петтинг — это когда пара ласкает друг друга до оргазма, но без проникновения, а неккинг — те же ласки, но не ниже пояса. Или, наоборот — здесь я не шибко хорошо помню.

Ася в сомнении почесала носик:

— Этот неккинг… Как будто кастрированный какой-то.

— Ну, говорят, что девушкам он иногда нравится.