Упал намоченный 2 - taramans

а вот про трешку… Это уже интереснее, буду иметь в виду. Только сам понимаешь, доходов у меня никаких, потому возврата ждать придется долго. Но я сейчас про другое… Видишь девчонку? Подружка моя, Ольгой звать…

«Х-м-м… Тоже очень ничего девица: ростом пониже высокой Аськи, прямые волосы до плеч. Блондинистая такая. Фигура… Немного странная: плечи узкие, худоватые, груди еле заметны — вряд ли больше единички. А вот низ… Низ достойный — попу и бедра платье облегает отчетливо. И, несмотря на довольно скромное светлое платье: даже колени прикрыты, образ создается очень аппетитный. В общем, попец ладный и ляжки хороши. На мордашку? Ну, здесь Аська явно побеждает: нос у девчонки хоть и ровный, но несколько тяжеловат, и губки тонковаты, бантиком сложены. Так что — симпатичная, но не красавица!».

— И что не так у этой девушки? — почесал подбородок Сергей.

— Да что не так: придурок к ней один клеится — пристал, как репей. Точнее, там два придурка: Эдик Богдаша и еще один… Тимурка.

— А чем знаменит этот Богдаша? — довольно равнодушно спросил Васильев: в разборки «тинэйджеров», как сказали бы в будущем, ему вмешиваться не хотелось.

— Чем знаменит? «Богдаша» — это кличка, так-то у него фамилия — Богдашов. Освободился примерно год назад, по малолетке за «насилку» сидел. Тимурка Файзуллин — дружок его, тоже сидевший. Ольга боится их — ужас как!

— Ага… И что я должен сделать? Рыло им начистить? — как-то просто так бить пусть и «сидевших» поганцев Сереге не улыбалось.

— Да ну, скажешь тоже… — отмахнулась Аська, — Хотя, было бы неплохо. Нет, просто… Проводи нас после танцев, а?

«Ну, это-то — можно! Чего там сложного?»,

Скорчив недоверчивую гримасу, Васильев в шутку спросил у девчонки:

— А приставать не будете? А то вдруг у вас имеется умысел надругаться над беззащитным мной?

Асия ожидаемо расхохоталась:

— Надругаться над тобой? Х-м-м… — она отошла на шаг, окинула Сергея взглядом, цокнула языком, — Неплохая идея. А нам можно вдвоем с Ольгой над тобой… Это… Надругиваться? Или как-то по очереди? Хотя… Я жадная, для начала одна надругаюсь.

«Вот же дурень, нашел как пошутить, а? Сам же думал обходить ее стороной, и сам же провоцирую… Это самое… Развитие отношений!».

— Тогда слушай мое условие: я вас провожаю, но никаких этих самых… Обжиманий. Ясно? Ася… Я же сказал тебе, что не играю в любовь с малолетками — я чту Уголовный кодекс…

Девчонка скорчила недовольную мордашку:

— Я чту Уголовный кодекс… Бе-бе-бе… А я тебе уже сколько раз говорила, что я — не малолетка. Ладно… Так проводишь?

— Угу… — кивнул Сергей.

— Вот и хорошо. Тогда мы рядом с вами еще немного попляшем, — повеселевшая девчонка, схватив подругу за руку, ввинтилась в толпу танцующих.

Подойдя к Сергиенко, который поглядывал на Сергея как-то странно, Васильев спросил:

— Паш… А кто такой «Богдаша» и этот… Тимурка Файзуллин.

— «Богдаша»? Эдик Богдашов. Влетел за «насилку», отсидел три с полтиной. Уходил по малолетке, досиживал на взрослой. Поганец тот еще: дерзкий, наглый, как будто на всю голову отбитый… Но! Особого авторитета у пацанов не имеет, сам понимаешь, «взлом мохнатого сейфа» — статья неавторитетная, могли и вовсе «опустить» на зоне. У Тимурки получше — кражи, тоже по малолетке отсидел. А в чем дело?

— Да девчонки пожаловались, что, дескать, пристают…

— Ну, за это шпанятам не предъявишь — нет статьи за приставания к девушкам, тем более — на танцах. Только я, Серега, хочу о другом тебя предупредить…

Васильев повернулся к Сергиенко:

— Ну…

— Что — ну? Ты это… Поаккуратнее бы с Аськой. Это же младшая дочь Рашиды, правильно?

— Ну да, они сегодня в гостинице прибирались, я им помогал — воду таскал.

— Угу… Аська — девка красивая, тут не поспоришь. Но Рашида — баба хитрая, и дочь, похоже, в нее пошла. Ты это… Смотри, чтобы не оженили тебя, вот я о чем.

— Паш… Да ты что? Я с малолетками — ни-ни!

— При чём здесь малолетки? Аське же шестнадцать есть? Ну так, по закону, значит, можно уже, не малолетка она.

Васильев помотал головой:

— Погоди… Как это — можно? Я, конечно, комментарии к Уголовному кодексу не штудировал и в Семейном Кодексе не силен, но разве не с восемнадцати лет…

— Я тоже прокурорским не работал и Семейный Кодекс предметно не изучал, но что-то да знаю. С восемнадцати — это нормальный возраст вступления в брак — для парней. У девок — с семнадцати, но в случае беременности или еще чего — распишут и после шестнадцати…

«Чего-то я не понимаю. Я же изучал в Универе всю эту трихомудию… Точно помню — возраст вступления в брак с восемнадцати лет. В некоторых странах пораньше: где с семнадцати, а где и с шестнадцати. Но не в России. М-да… Половая связь с лицом, не достигшим шестнадцати лет — статья такая имелась. То есть, там у нас — в эту самую связь вступать можно, но здесь-то построже, должно быть. Или — нет? Или… Уже в который раз замечаю, что здесь что-то не так. По мелочам вроде бы, но… Может, это вовсе и не прошлое Васильева? Может, какой-нибудь параллельно-перпендикулярный мир?».

— Да ты не парься так, — хлопнул его по плечу Сергиенко, — У моей жены, Светки, вообще одноклассница после девятого класса из школы ушла, когда живот стал из-под школьной формы вылезать. И чего? И ничего: свадьбу сыграли и живут себе. Речь о другом сейчас: как бы Аська с мамкой не решили, что тебя надо захомутать. Девчонка-то — это… В общем, веселая, слухи такие о ней ходят. Но это — первое, что хотел тебе сказать…

Изрядно задумчивый Васильев хмыкнул:

— А что — и второе есть?

— А как же… И это второе — как по мне — так похуже