Упал намоченный 2 - taramans

— А, Коля, привет! — без особого энтузиазма поздоровался с парнем Мельник, но — за руку, — Ты вот скажи мне — сегодня нам ждать чего-нибудь или мирно все пройдет?

— Сегодня-то… Да должно мирно пройти, если «пристанские» не заявятся. Но таких слухов не было, чтобы эти телепни сюда подкатили. Ну а ежели кто из наших парней решит «постукаться», то уж точно не на танцплощадке.

— Ага… Ладно, бывай. Бате привет передавай! — Мельник кивнул моднику и направился дальше по широкой тропинке, идущей вокруг «загона».

— Петрович! А это кто? — полюбопытствовал Васильев.

— Это-то? Это, Сергей, Коля Селиван. Селиванов у него фамилия. Балбес изрядный: дурню уже двадцать восемь, а он никак не наиграется. На танцы все бегает, девок кадрит, дерется. Но здесь, в горсаду, авторитет имеет. Потому как возраст уже и кулаками машет ловко.

— А чего — у него семьи нет, что ли? Двадцать восемь — вроде бы уже пора?

— Да женат он, — с досадой буркнул начальник, — Только… Балбес, в общем. А живет он недалеко от меня, и отца его я знаю с детства. Хороший мужик, серьезный. А сын — вот!

Постепенно контингент отдыхающих в парке менялся: совсем пропали мамаши с детьми, становилось меньше семейных парочек в возрасте. Аллеи горсада все больше заполняли стайки и компании молодежи. Васильев обратился во внимание: понятно, что парни привлекали его все больше с профессиональной точки зрения, однако на удивление пьяных не было вовсе, а слегка поддатые вели себя вполне мирно. Девушки… Ну здесь — да — Серега предпочитал разглядывать их. Разные: невысокие и очень даже рослые; худенькие и статные…

«М-да… Надо как-то переключиться. Вот поинтересуюсь у начальника…».

— Николай Петрович! Удивляет меня, что пьяных нет, даже выпивших немного. Это у вас всегда так?

Мельник снисходительно посмотрел на Сергея, покачал головой:

— Эх, молодежь… Ну да, ты же не местный. Обрати внимание: сейчас — что?

— Что? — не понял Васильев и покрутил головой.

«Вроде все нормально. Ох, ты ж… Какая краля вон проплыла, а? Обалдеть! И, кстати, да — почему-то очень много симпатичных девчонок. Может, не все из них совсем уж красавицы, но симпатичные, не отнять. И интересно как — толстых девушек почти не видно. Интересно, почему? Их вообще мало, или они просто на танцы не ходят?»

— Да ты не девок разглядывай, — одернул его начальник, — Я тебя про общую обстановку спрашивал. Понял, о чем речь?

— Не, не понял… — помотал головой Сергей.

— Эх ты… Вокруг посмотри, видишь же — светло совсем. Это значит — что? Это значит, если парни сейчас бухать начнут, то мы это сразу заприметим, и откровенно бухих отправим ночевать в вытрезвитель. Потому они тянут: вот как смеркаться начнет, тогда они и добавят для куража. Тогда и пойдет все веселье. Самый сложный период — за полчаса до окончания танцев и сразу после него. Там, бывает, срываются две компании и ну месить друг дружку. А так как тут все друг друга знают, то и с той и с другой стороны, сразу же появятся союзники. Если нам проморгать начало, не пресечь его, то может получиться совсем кисло. Бывает, и по полсотни дураков с каждой стороны друг друга буцкают. Поэтому к одиннадцати часам вечера сюда подтягиваются не только все те, кто в парке дежурит, но и смена вытрезвителя, гаишники подъезжают, экипаж охраны присоединяется. А если сюда в центр «пристанские» заглянут, то и вовсе с самого начала все может кувырком пойти. Даже иной раз танцы закрывать приходится.

— А я вот уже слышал: «пристанские». Они чего — все такие хулиганы? Полные придурки?

— Ну, где-то так… Там вообще в порту и в поселке лесокомбината народ живет непростой. Не скажу, что все идиоты… По одиночке-то — вполне здравые люди. А вот когда в стаю собираются — ой-ой-ой. И молодежь там всегда была отчаянная, и это… Они всегда стайками и друг друга поддерживают. Стоит одного зацепить — вся орава из поселка несется. Туда, если в их клуб патруль заезжает, то двумя экипажами, не меньше. Затопчут! Там для шпаны в тюрьму сходить — как орден получить, редко кто из парней без срока за плечами.

— Прямо какие-то фавелы Рио-де-Жанейро, — хмыкнул Васильев и пояснил, увидев непонимающий взгляд Мельника, — Где-то в журнале читал, что в городе Рио-де-Жанейро, это в Бразилии…

Начальник хмыкнул:

— Ты меня вообще за дремучего держишь? А то я не знаю, где, то Рио находится.

— Да не… Я чего — просто уточнил. Так вот, город этот — просто огромный. Все более или менее приличные заведения и места для жизни расположены ближе к берегу океана, а чем дальше в окрестные горы, тем больше лачуг бедняков. Такие поселки и называются — фавелы. И в эти самые фавелы даже полиция не заезжает — самые бандитские места. А если что-то надо — прямо войсковую операцию проводят — с танками, бронетранспортерами и прочим спецназом.

Начальник усмехнулся:

— Ну, у нас до такого не дошло, конечно, но имей в виду: пристань, лесокомбинат, поселок спецкомендатуры и «Куба» — места не самые приятные в Кировске. Особо страшного ничего нет, но будешь там — головой крути и смотри внимательнее.

— Ага… Понял. А ты назвал — «Куба». Это…

— Это наши юмористы так один хутор прозвали, за поселком спецкомендатуры. Считай, край города. Дальше «Кубы» только поселок аэропорта.

— А почему — «Куба»?

— Так дай же мне рассказать-то… — хмыкнул Мельник, — Поселок этот стоит между одной речушкой, совсем мелкой, которая в Тобол впадает, и местом впадения Аяна в Тобол. Весной там такое половодье, что с этой «Кубы» только на лодке в город попасть можно. Вот и придумал кто-то: остров Свободы, «Куба», то есть. Считай, с начала апреля и по середину июня люди на острове живут. Сколько раз там пытались мостки какие-нибудь придумать — смывает их по весне. О! Так, Степка Городня там живет — спроси у него