Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Правда, ни леди Марта Валерия, ни кто-либо иной не составили компанию мужчинам. Это противоречило правилам. У девушек возникло множество вопросов к Марку, и он добрые полчаса грелся в лучах внимания… но потом время занятия вышло, и мужчин выпроводили в гостевой дом. Ужинали они в одиночестве, если не считать расторопной служанки.

Зато уединение позволило обсудить новые сведения.

— Что думаешь? — спросил Марк, и секретарь с готовностью отозвался:

— Было красиво! В… вы хороши.

Надо заметить, что секретарь во все время «занятия» сидел очень тихо, и даже чуть сжавшись в размерах. До того, как Марк увлек внимание девушек расследованием, несколько студенток рассматривали Итана с беззастенчивым любопытством. Желая стать невидимым, Итан уткнулся в тетрадь и принялся делать заметки, то и дело слюнявя карандаш. Девицы утратили к нему всякий интерес.

Теперь Марк надеялся, что в тетради Итана осталось записанным нечто ценное.

— Благодарю, конечно… Но как насчет мыслей, относящихся к делу?

— Б… боюсь, мы все еще не знаем, кто травил леди Глорию.

— Не знаем?.. — Ворон выглядел удивленно. — Хочешь сказать, ты не знаешь?..

— П… простите… видимо, я упустил что-то важное.

— Это уж точно!

— Так к… кто же покушался на леди Глорию?..

— Никто.

Итан потер лоб, задумался.

— А м… мне версия с ядом показалась хорошей. Ведь я б… был с нею вместе в госпитале и не подхватил никакой хвори. И В… ванден исчез. Вполне возможно, что он добавлял отраву в кофе…

— Да уж конечно! Никаких сомнений, что добавлял! Но не Глории же.

— П… простите?..

Марк изобразил самую насмешливую мину из своего богатого арсенала насмешливых мин.

— Приятель, ты и вправду пропустил все самое важное! Оно, конечно, простительно: двадцать барышень в одной комнате, все смотрят, некоторые даже на тебя… немудрено растеряться. Даю подсказку: как тебе понравилось их описание леди Глории?

— Л… леди Глория не играет в стратемы, не пьет кофе и обожает танцы. А сокурсницы считают ее жеманной пустышкой. Очень странно!

— Точно.

— М… может быть, девушки подшутили над нами?

— Подумай еще.

— Пытались очернить Глорию? Скажем, из зависти…

— Они ей не завидуют. Они считают Глорию настолько глупой, что даже питают симпатию. Их коллектив многое потерял с ее отъездом: не над кем стало возвышаться.

— Но как иначе объяснить расхождение? Леди Г… лория глупа? Леди Глория не любит кофе?! Ее что, подменили по пути в столицу?

Ворон Короны подмигнул:

— Идем-ка, я покажу тебе фокус.

Служанка как раз внесла десерт, и Марк обратился к ней:

— Милейшая, мы слышали, в пансионе есть некий зал славы…

— О да, сударь. Леди Теодора заказывает портреты всех студенток из Великих Домов. Их собралось уже больше двухсот!

— Мы можем увидеть их?

— Конечно, сударь. Они здесь, в гостевом доме.

Служанка клацнула рычажком, и зал осветился. Портретов действительно было несколько сотен: больших и малых, овальных и прямоугольных, ярких и выцветших с годами. Некоторые были формально строги; другие, написанные мастерской рукой, передавали чувство, отблеск души. Галереи Фаунтерры позавидовали бы коллекции, собранной в этом зале. Итан вертел головой и восторженно вздыхал. Марк, равнодушный к живописи, прошел в конец зала, где располагались самые новые работы. Вот покойная императрица-мать. Вот набившие оскомину внучки Агаты — Иона и Аланис. А вот…

— Иди-ка сюда, приятель, — позвал Марк. Итан подошел, проследил взгляд начальника, сразу узнал лицо.

— Нареченная невеста? М… Минерва Стагфорт? Разве она училась здесь?

Вместо ответа Ворон щелкнул по табличке на раме: «Глория Сибил Дорина р. Сьюзен, инф. Нортвуд, 1772».

— Это не она… — обронил Итан. — Ошибка, видимо…

— О нет! — широко улыбнулся Марк. — Отнюдь не ошибка! Настолько не ошибка, что жуть берет!

Он ухватил служанку за руку и подвел к портрету:

— Умеете читать?

— Нет, сударь.

— Прекрасно! Скажите: кто это?

— Глория, дочь графини Нортвуд. Я хорошо ее помню, сударь. Непоседливая была девочка.

— Благодарю, ступайте. Мы еще полюбуемся немного.

Итан с трудом дождался момента, когда двери закрылись за служанкой.

— Холодная тьма!.. Сибил подменила девушек!

— Да, друг мой. Настолько очевидный обман, что никто даже не заподозрил! Медведица посадила на трон собственную дочку, а настоящую Минерву упрятала в монастырь. Это объясняет абсолютно все, даже неоконченный курс в пансионе. Глория должна была прибыть в Фаунтерру раньше сокурсниц — ведь они узнали бы ее в лицо. И отравление, и монастырь… Боги! Та, кого мы считали дочкой Медведицы, на деле ей даже не родня! У Сибил ни один мускул не дрогнул, когда приказала дать ей отраву!

— Она… лгала мне?.. — пробормотал Итан.

— Минерва? Конечно! Не только тебе, а и мне, и самому императору, да так искусно, что никто не уличил ее. Род Янмэй, как-никак.

Марк рассмеялся.

— Воистину: хочешь что-то спрятать — положи на виду! А я-то все удивлялся, кого она мне напоминала, с ее абсурдным юмором, чертовой догадливостью, ямочками на щеках… Владыку Адриана, вот кого! Своего троюродного дядю!

— Она… — выдавил секретарь, — тоже в сговоре?.. Глория… то есть Минерва — она виновна?

— Уверен, что нет. Иначе…

Стук двери заставил их обернуться. Стремительными шагами леди Марта Валерия пересекла зал. Ворон двинулся ей навстречу.

— Простите, леди Марта. Я обманул вас и…

Она прервала на полуслове:

— Уезжайте. Чем быстрее, тем лучше.

— В ч… чем беда? — спросил Итан. — Что случится?

— Сейчас. Немедля. Не оставайтесь на ночь.

— Мы отпустили бричку… — сказал Марк.

— У нас своя конюшня. Я дам лошадей. Берите вещи, ждите в нижнем дворе.

— Вам попадет за это…

— Не слышите, что говорю? — голос Марты Валерии обрел твердость железа. — Убирайтесь прочь. Бегите.

— Благодарю вас, — Марк сжал ее ладонь.

— Да, — кивнула Марта Валерия и выдернула руку.

Во двор она не вышла. Конюх вывел оседланных лошадей и попросил Марка оставить их на пограничной станции. Он спросил о леди Марте. Конюх развел руками:

— Велела только оседлать коней… Больше ничего не сказала.

Стражники в белом равнодушно прохаживались мимо. У них не было приказа задержать гостей. Леди Теодора не собиралась пачкать собственные руки.

Итан и Марк выехали на ночную дорогу.

— Счастливого пути, —