Вектор силы - Энтони Гард

дороге, выровнял колесо и в ту же секунду открыл газ. В этот миг Михаил возблагодарил Бога за то, что тот удержал его от соблазна прогуливать скучные лекции по Чистой Силе в МВМА в своё время. Практика с энергией уже сотни раз спасала ему жизнь с тех пор.

Ворон обернулся через плечо и обомлел. Михаил не дал им времени осознать происходящее. Его левая рука с трофейным «Микро-Узи» вскинулась молниеносно, без прицеливания. Короткая очередь ударила в проём распахнутых задних дверей бронированного фургона. Лёха вскрикнул и выронил оружие — свинец рванул ему плечо, сбивая с ног и отбрасывая вглубь затемненного салона.

— Седой, виляй! Колёса береги! — отчаянно заорал Ворон, утягивая раненого за внутреннюю перегородку и сжимаясь от свистящих над головой пуль.

Седой в кабине судорожно закрутил руль. Тяжелая машина заломала бешеную змейку, виляя из стороны в сторону по широкому полотну эстакады. Шины визжали, бронированный кузов заносило на каждом вираже, но это сбивало прицел Романову, не давая ему спокойно расстрелять задние скаты.

Впереди, у самого съезда с моста, замаячили белые арки пешеходного сквера, отделявшие верхнюю улицу от жилого квартала.

— Держитесь! — гаркнул Седой и вывернул руль вправо.

Туша фургона на полном ходу выскочила на тротуар, с грохотом пробив ограничительные столбики. Машина попёрла прямо через сквер, снося скамейки и превращая аккуратную аллею в месиво из обломков.

Путь перед Михаилом превратился в полосу препятствий. Отбросив опустевший пистолет-пулемёт, Романов намертво вцепился в руль обеими руками. В лобовой щиток мотоцикла с ходу врезался крупный кусок чугунной ограды. Михаилу пришлось заложить крутой вираж, зажимая тормоза и объезжая летящие под колёса обломки. Байк мгновенно потерял инерцию на вязком гравии аллеи.

Этих пяти секунд задержки Седому хватило с избытком: фургон протаранил выездные ворота сквера, выскочил обратно на асфальт и на пределе возможностей нырнул в тёмный зев подземного туннеля.

Седой рванул ручник. Пронзительный, режущий уши визг резины заглушил гул моторов. Фургон занесло, он с омерзительным скрежетом ободрал стену, высекая снопы искр, и встал намертво.

Снайпер и его подельники выскочили из фургона, распределяясь по седлам ждавших их байков. Моторы взревели, покрышки плюнули жжёной резиной, и беглецы веером рассыпались по подземным развилкам, исчезая в темноте.

Михаил влетел под своды туннеля секундой позже. Резина визгнула, когда он погасил скорость, огибая вставший поперёк дороги фургон.

Взгляд выхватил три байка, уходящие по подземным развилкам. Мозг полковника сработал с холодной, математической точностью, просчитывая варианты. Снайпер уйдёт профессионально, водитель фургона выжмет из байка всё. А вот тот, с простреленным плечом, заметно заваливал байк на левый бок — кровь и шок уже смазывали реакции. Его шансы уйти стремились к нулю. Возьмёт раненого — получит живого свидетеля и выйдет на остальную цепочку.

Михаил уже заложил вираж, когда внутри брошенного фургона издевательски пискнул таймер.

Оглушительный взрыв буквально выпотрошил пространство туннеля. Детонировавшее в баке топливо превратило фургон в ревущий стальной завал, а огненное цунами, не встретив преград на своём пути, рвануло навстречу преследователю.

Удар спрессованного воздуха и пламени пришелся прямо в грудь. Огненный смерч сорвал Михаила с байка и швырнул назад, как тряпичную куклу. Полковник спиной протаранил металлический дорожный указатель и со страшной силой приложился об облицованную плиткой стену.

Подземку накрыл зловещий, пульсирующий полумрак. Свет исходил лишь от бензинового пожарища.

Взрывная волна безжалостно слизнула правую половину парадного колета Михаила, обнажив изуродованное плечо и грудь. Ткань в одно мгновение спеклась с плотью в уродливую черную корку.

С подбородка на раскаленный асфальт тяжело роняла капли светящаяся лазурная жижа.

Михаил шевельнулся. Обычный человек на его месте уже зашелся бы в предсмертном крике, но раненый офицер не выказал и капли человеческой слабости. Ни единого стона не сорвалось с его стиснутых губ. Ни одна мышца не дрогнула в гримасе боли.

Романов тяжело подался вперед и опустился на одно колено. Обожжённые пальцы правой руки впились в край разбитого бордюра, ища опору.

Он поднялся. Медленно, во весь свой рост, выпрямился — жуткий, искалеченный, но абсолютно равнодушный к собственной агонии. Его единственный уцелевший глаз горел из-под нависшей брови ледяным, пронзительным неоновым светом. Полковник хрипло сплюнул забившую рот кровь прямо в ревущий огонь.

С трудом, превозмогая сопротивление изувеченных мышц, он завел левую руку во внутренний карман обугленного мундира и выудил оттуда смартфон. Чудо, что аппарат вообще уцелел. Покрытый паутиной глубоких трещин экран слабо мерцал, но индикатор в углу упрямо показывал: сеть есть.

Михаил на мгновение замер, глядя сквозь бушующий пожар, и набрал короткий номер.

Динамик смартфона ожил, отозвавшись бесстрастным голосом оператора:

— Тайная канцелярия слушает. О чем вы хотите сообщить?

Михаил тяжело, с натугой выдохнул в микрофон. Его голос потерял всякие человеческие интонации — из груди вырвался лишь хриплый, вибрирующий стальной рык, рождённый сожжёнными связками:

— Говорит Михаил Романов. Соедините с Орловым. У нас прорыв.

— Ваше сиятельство? Ваш голос…вам нужна помощь?! — в голосе дежурного прорезалась неприкрытая паника. — Господин полковник, вы здесь??!

Романов не ответил.

Внутренний стержень — та невидимая ось, что заставляла его растерзанное тело двигаться наперекор законам биологии и физики, — внезапно лопнул. Силы оставили его разом. Полковник тяжело рухнул навзничь прямо на раскаленный асфальт, раскинув руки среди чадящих обломков фургона и лениво угасающих языков пламени.

Ночное небо Москвы, едва видное сквозь полуразрушенный, закопченный зев туннеля, стремительно заволакивала беспросветная тьма. Холодное неоновое сияние в зрачке уцелевшего глаза затухало, сжимаясь в едва заметную, умирающую искру.

Широкая грудь Романова вздымалась всё реже, отзываясь в тишине натужным, свистящим хрипом. Мир вокруг окончательно померк, и последним, что зафиксировало его угасающее сознание, был далекий, нарастающий вой приближающихся сирен.

Глава 20. Искра хаоса

Пик. Пик. Пик. Электронный ритм больничных аппаратов стал для Акселя персональным адом. Вот уже семь дней этот звук заменял ему реальность.

Он ссутулился на стуле у кровати. Голова опущена, пальцы удерживают безвольную ладонь сестры. Агата словно растворялась на фоне больничных простыней. Волосы безжизненно рассыпались по подушке. Никакого страха. Только покой.

— Агата, очнись, слышишь? — его сорванный, хриплый голос вспорол стерильный воздух палаты. — Пожалуйста, мелкая. Перестань. Хватит спать.

Приборы продолжали пищать.

В памяти, как назло, крутилась их последняя глупая стычка. Крики, брошенные в запале хлесткие слова. Помнил, как со злостью грохнул дверью. Самое страшное — сейчас, среди этого стериального безмолвия, он даже не мог вспомнить причину того дурацкого спора. Помнил только свою глупую, никчемную обиду.

За окном лил дождь. Осень уже вступила в свои права. Холодные капли с монотонным стуком разбивались о стекло, оставляя