Вектор силы - Энтони Гард

Они ударили в два смычка, создавая плотный, перекрестный свинцовый веер. Ворон яростно вжимал спуск, ведя карабином на опережение, а Лёха заливал трассу длинными очередями, выбивая из асфальта фонтаны крошки и заставляя ночную набережную содрогаться. Пули влетали в сантиметрах от виляющего байка, срезали зеркала заднего вида и рвали колесами воздух, но Романов, закладывая безумные виражи, пролетал сквозь этот ад невредимым, упрямо сокращая дистанцию.

А в следующий миг, на проспекте начался настоящий ад.

— Степан, твою мать, что за дурь?! — истошно заорал Седой из кабины, отчаянно крутя руль. — Нас подрезают! Они все с ума сошли!

Ворон глянул вперед, и у него перехватило дыхание. Романов, судя по всему, врубил свой дар на полную, дотягиваясь разумом до всех водителей поблизости. Гражданские машины, мирно ехавшие по своим делам, вдруг начали вести себя как стая дрессированных псов. Слева какой-то паркетник, водитель которого явно потерял контроль над собственными руками, с пустыми глазами резко крутанул руль, и на полной скорости протаранил бочину их фургона. Удар! Скрежет разрываемого металла заставил фургон подпрыгнуть.

— Тварь! Людей под контроль взял! — прохрипел Лёха, едва удержавшись на ногах.

По ментальному приказу князя попутные машины, нарушая все правила, с визгом разлетались в стороны, освобождая мотоциклу Романова чистую полосу. Обыватели вжимались в обочины, убираясь с пути господина, пока их автомобили калечили друг друга. А те, кто ехал дальше, наоборот, пытались зажать фургон «Прометея» в тиски.

— Седой, бей их! Сноси к чертям, у нас броня! — рявкнул Ворон, переваливаясь к левому борту. — Лёха, коси колеса всем, кто идет на таран!

Фургон огрызнулся огнем. Автоматные очереди Лёхи в упор расстреливали колёса и лобовые стекла зазомбированных Романовым машин. Ворон методично, одиночными, всаживал пули в кузова, заставляя металл лопаться, а водителей — выходить из ментального транса от шока и боли. Воздух на набережной превратился в сплошной пирог из пороховой гари, визга тормозов и грохота сталкивающихся машин. Романов на своем байке летел сквозь этот рукотворный хаос, словно ангел смерти, не отставая от мятежников. Ворон уже буквально кожей чувствовал его бесячий лазурный взгляд.

— «Грач-1», «Грач-2», вы где, чёрт вас дери?! — Ворон сдёрнул с пояса рацию, вжимая гарнитуру в ухо. — Нас преследует Романов! Перехватить!

— Принято, Ворон, выходим на точку! — откликнулся хриплый голос.

Из засады на прилегающей улице с диким рёвом выскочили два чёрных байка. За рулём сидели боевики «Прометея» в шлемах. В руках у каждого хищно чернели компактные пистолеты-пулемёты «Микро-Узи» — идеальное оружие для скоротечного боя на ходу.

Они вклинились в поток, срезая угол, и пошли наперерез мотоциклу Михаила. Ближайший стрелок вскинул оружие, целясь Романову в грудь. Михаил среагировал за долю секунды до выстрела: он сконцентрировал волю и ментальным импульсом жестко толкнул руку врага в сторону. Палец боевика сорвался на спуск, из ствола вырвалось пламя, но свинцовая очередь прошила лишь пустой воздух, оставив рваные дыры в обшивке попутной легковушки.

Используя секундное замешательство противника, Романов резко переложил корпус и выхватил шпагу. Сближаясь, он сделал молниеносный, ювелирный выпад. Тонкое острие клинка со свистом вошло в единственную уязвимую зону — открытую шею боевика прямо под срезом шлема. Враг обмяк, его пальцы судорожно дернули руль до упора. Байк на скорости под сто километров в час потерял сцепление с дорогой и завалился, вгрызаясь носом в асфальт.

Второй боевик проскочил мимо падающего напарника и пошёл на обгон, притираясь к мотоциклу Михаила слева. Расстояние между ними сократилось до пары метров — дистанция, на которой промахнуться было невозможно. Наёмник уже наводил ствол в упор, когда Романов, отбросив шпагу, атаковал первым.

— Брось оружие! — ментальный приказ Михаила сокрушительным тараном ударил прямо в разум преследователя.

Воля боевика мгновенно сломалась под чудовищным давлением гвардейца. С пустым, остекленевшим взглядом наёмник послушно разжал пальцы. Пистолет-пулемёт выскользнул из его руки и на мгновение завис в воздухе под действием встречного потока. Михаил, шедший на полкорпуса позади, поймал траекторию падения оружия и свободной рукой на лету перехватил летящий «Узи».

В ту же секунду потерявший контроль над собой боевик изо всех сил вывернул руль вправо. Его мотоцикл на полном ходу протаранил бетонное ограждение набережной, подлетел на обломках и с глухим всплеском рухнул вниз, в тёмные воды реки. Михаил же, даже не сбавив общий ход, прибавил газ и растворился в потоке машин.

Ворон, наблюдавший эту расправу, почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

— Он не человек, мать его… Это не человек! — прошипел Лёха, судорожно меняя магазин и замечая, что его пальцы заметно дрожат. — Ворон, он же нас достанет! Мы его не удержим!

— Заткнись и стреляй! — рявкнул Ворон, но его собственный голос дал слабину. Впервые за годы войны он ощутил, как глотка сжимается от тихой, удушающей паники. Романов приближался неумолимо, как сама смерть, выдерживая любой удар.

— Седой, к мосту! Уходи на верхний ярус, срезай, сбрось его! — проорал Ворон в кабину.

Седой резко вывернул руль, и фургон пошёл на затяжной подъём многоуровневой эстакады. Михаил открыл газ до предела, устремляясь вслед за ними. Но прямо перед носом его мотоцикла раскорячился грузовик: подрезанный несущимися машинами, он на полной скорости врезался в ограду и перекрыл узкий заезд на верхний ярус, наглухо замуровав подъём для Романова.

Фургон затерялся где-то вверху, его габаритные огни скрылись за изгибом эстакады. На миг показалось, что Михаил окончательно отстал. В кабине Седой тяжело выдохнул, утирая пот со лба:

— Кажется… кажется, оторвались. Чисто. Он остался далеко внизу, на старой развязке!

— Не расслабляться! — крикнул Ворон, но сам опустил автомат, пытаясь перевести дыхание. Сердце в груди старого солдата молотило как бешеное.

В это же время внизу ментальный радар Михаила, развёрнутый над ночным шоссе, отчётливо фиксировал пульсирующие ауры Ворона и его команды. Впереди по ходу движения Романова находился съезд с наклонным дорожным отвалом, оставленным строителями. Насыпь уходила круто вверх, обрываясь прямо под бетонным полотном верхней эстакады.

Обычный человек затормозил бы. Но Михаил лишь сильнее выжал ручку газа.

Байк с оглушительным воем налетел на земляной трамплин и взмыл в ночное небо Москвы. Скорости колес не хватало, чтобы преодолеть высоту, но в следующую долю секунды вспышка Чистой Силы яростным импульсом ударила в корму байка. Эта магия сработала как реактивный ускоритель, буквально забросив мотоцикл на верхний уровень.

Рассекая воздух, Михаил перелетел через бетонное ограждение моста и совершил невероятный, смертельный прыжок, жестко приземлившись на проезжую часть верхнего яруса — ровно позади фургона боевиков.

Байк вильнул, высекая из полотна сноп искр, но Михаил не дал ему свалиться. Он всем весом прижал передок к