Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

[Уточнение: при полном отказе Маска завершит обязательную последовательность.]

— Поэтому вы войдёте сами и используете изменённую строку.

— Да.

— Создадите крестраж.

— Да.

Вода в желобах остановилась. Василиск поднял голову.

— Слово раскола наконец названо, — прошипел он. — Камень слышал его раньше рта.

Миртл не отвела взгляда.

— Моя смерть станет разрывом?

— Система считает её подтверждённым убийством.

— Значит, да.

— Да.

— Вы уже использовали её для Хагрида, Индекса и собственной жизни. Теперь она станет якорем.

— Не бессмертием.

— Якорем, препятствующим окончательному уходу души после гибели тела, — уточнила Маска.

— Спасибо. Ваш голос хотя бы не стесняется точных слов.

Алексей положил футляр рядом с Дневником.

— Я хочу сохранить всю последовательность: уборную, приказы, третий голос, твою смерть, Хагрида, Арагога, Грейвса, Маркуса и Элинор. Чтобы Система не переписала её.

— Где останется память?

— В Дневнике. Седьмая строка сохранит связь.

— Но чувство может исчезнуть.

— Именно чувство подлежит отделению, — сказала Маска.

Дневник распахнулся.

Ложь.

Следующая страница перевернулась сама.

Он хочет оставить все записи.

Ещё одна.

Он называет меня чёрным ящиком.

— Называли? — спросила Миртл.

— Не вслух.

Я не забираю. Ты перекладываешь.

Алексей посмотрел на осколок, где будущая страница уже была исписана.

— Я не знаю, что останется во мне после ритуала.

— Значит, выбираете не устройство, а формулу, по которой вас разрежут.

— При отказе останется формула Хранителей.

— А при согласии вы сами возьмёте нож.

— Да.

В трещине вспыхнул белый свет.

— Камень забывает, где верх, — предупредил василиск. — Решайте, пока формулы не поменялись местами.

[Миссия активирована: «Якорь 01: память и юношеский страх».]

[Создайте крестраж из Дневника.]

[Используйте смерть Миртл Элизабет Уоррен как подтверждённый разрыв души.]

[Отделите способность основной души возвращаться к нравственной оценке первого убийства.]

[Сохраните в сосуде полезную память и каноническую биографию Тома Марволо Реддла.]

[Уничтожьте записи о попытке спасти Миртл Уоррен.]

Появилась вторая рамка.

[Дополнительная миссия: «Стабилизация фрагмента».]

[Лишите отделённую часть самостоятельного намерения.]

[Самостоятельная нравственная оценка и отказ от использования запрещены.]

Дневник написал через всю страницу:

Нет.

Ниже:

Я не согласен.

— Система не признаёт его стороной до завершения ритуала, — сказал Алексей.

Значит, я достаточно существую для наказания, но недостаточно — для согласия.

— А вы признаёте? — спросила Миртл.

— Да.

— Тогда спросите.

Алексей повернул книгу к себе.

— Ты согласен стать якорем, сохранив самостоятельность и обратную связь?

Страницы замерли.

Я не хочу исчезнуть.

— Это не согласие, — сказала Миртл.

Я не хочу, чтобы Маска сделала меня безголосым.

— Тоже не согласие.

У меня нет варианта, в котором меня не создают и не убивают.

— Нет, — признал Алексей.

После долгой паузы появилась строка:

Тогда я выбираю связь.

— Он выбирает между двумя насилиями.

— Да.

— Как Элинор между новым именем и Девятым отделом, Маркус между Кругом и бессмысленным переломом, я между эхом и свидетельницей.

— Да.

— Вы становитесь последовательным.

— Поэтому ты здесь.

— Чтобы записать?

— Чтобы знать заранее и удержать диафрагму, если Немота выйдет из трещины.

Миртл коротко рассмеялась.

— Вот настоящее приглашение. Вы используете мою смерть как разрыв, меня — как опору, а моё свидетельство — как защиту от собственной лжи.

— Да.

Серый расчёт предложил усилить её доступ к водной памяти ценой дальнейшей привязки к первому якорю.

— Не принимаю, — сразу сказала Миртл.

— Хорошо.

— Но без меня диафрагма может не удержаться.

— Да.

— Значит, выбор опять тот же: участвовать или позволить пострадать другим.

— Да.

Она посмотрела на осколок, где рядом с Томом стояла безликая фигура.

— Я помогу удержать зал. Не вам.

— Понимаю.

— Нет. Вы всё равно запишете это как участие.

— Запишу, что ты не согласилась на использование своей смерти, но решила удерживать разлом ради школы. И что выбор был принудительным.

— Реестр позеленеет.

— Тогда исправлю формулировку.

Василиск поднял хвост, открывая древние кровные руны.

— Первый хозяин не делил здесь душу, — прошипел он. — Он отделял приказ от человека, чтобы вернуть человеку рот.

— Контур может провести раскол иначе.

— Может. Но камень помнит лечение: одни слова заставят его исцелять, другие — закреплять рану.

— Контур будет стабилизатором, — сказала Маска. — Назначение задаёт формула.

— В ней две седьмые строки и три намерения, — возразила Миртл.

Василиск повернул голову к книге.

— Четвёртое желание шуршит бумагой.

На странице возникло:

Я хочу остаться собой.

Ниже:

Но я ещё не знаю, кто я.

Алексей разложил медную чашу, семь осколков, формулу Слизнорта, Реестр, нож и чернила.

— Убийство уже произошло, — сказал он.

— Не повторяйте это так, будто экономите материал, — ответила Миртл.

Система потребовала четвёртой строкой отказать погибшей в значении, кроме цены.

— Я изменю её.

— Слизнорт изменил только седьмую, — напомнила Маска.

— Тогда будет два отклонения.

Миртл открыла Реестр на своей записи.

— Что скажете вместо отказа?

— Что твоя смерть стала разрывом независимо от моего права использовать её.

— Ритуалу нужен отказ.

— Тогда я откажусь считать тебя только ценой.

Серый столбец предупредил о неизвестном расходе и возможной цене для Миртл, фрагмента или основной души.

Измени, — написал Дневник.

— Два отклонения могут опустить устойчивость ниже порога, — предупредила Маска.

— Если узел завершится, показатель восстановится.

— Уверенность не