Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Пока не знаете как, — сказала Миртл.

— Нет.

— Тогда не обещайте.

Алексей посмотрел на Дневник.

— Ты согласен, чтобы Миртл получила способ уничтожить тебя, если начнёшь отнимать жизнь у носителя?

— Нет.

— Что предлагаешь?

— Дай мне право отказаться от носителя.

— Система запрещает.

— Ты уже нарушил две строки.

— Это может вызвать прямое вмешательство Хранителей.

— Значит, защита будущей девочки заканчивается там, где риск для тебя выше порога.

— Сейчас да.

— Тогда не притворяйся, что создавал меня ради спасения.

— Я создавал связь и хранилище.

— И защиту от смерти.

— Да.

— Это было главным?

— Нет.

На обложке проступило:

Ложь.

— Тогда что?

— Не дать Маске создать безголосый фрагмент.

Неполная правда.

— Сохранить память.

По коже прошла зелёная линия.

— И защитить тело от смерти, сохранить контроль над устройством и получить якорь против Хранителей, — добавил Алексей.

Чернила стали чёрными.

— Теперь похоже.

Алексей открыл Реестр и создал запись «Первый якорь». Он зафиксировал самостоятельный фрагмент с памятью, яростью, частью эмпатии и потребностью быть признанным отдельным, а также двустороннюю связь. В утратах указал часть нравственной памяти основной души, телесную свободу Дневник-Тома, независимость Миртл от якоря, повреждение василиска и почти уничтоженную медицинскую диафрагму.

— Я выбрал связь, — сказал Дневник-Том.

— Под угрозой безголосого создания.

— Запиши.

Алексей добавил это.

В решениях без согласия появились смерть Миртл как разрыв, её привязка к сосуду, заключение части личности Тома в предмет и разделение эмпатии без точного измерения. В назначивших цену он указал Систему, Маску, себя и формулу Слизнорта; имя Кассиана позеленело.

— Он не назначал ритуал, — сказала Миртл. — Он сделал отклонение удобнее принять.

Алексей исправил формулировку. Чернила почернели.

В будущем обязательстве он написал: «Передать Миртл возможность уничтожить Дневник до использования носителя».

Строка побледнела.

Алексей добавил: «Срок и условия пока удерживает Алексей. Следовательно, право не передано».

Текст потемнел.

— Добавь моё обязательство, — сказал Дневник-Том. — Не позволять тебе забывать, что я не соглашался на клетку.

Алексей записал.

— И не считать будущую девочку только дверью, даже когда желание выйти усилится.

— Ты обещаешь?

— Нет. Запиши как обязательство без гарантии.

Чернила остались серыми.

[Однократное восстановление утраченной памяти доступно.]

[Выберите: ]

[— голос матери Алексея Лиса;]

[— температура кухни;]

[— полное лицо Маркуса Вейна в момент наказания;]

[— точный цвет крови в воспоминании Меропы Гонт;]

[— первоначальная формулировка заметки о фениксе.]

— Не выбирай сейчас, — сказал Дневник-Том.

— Почему?

— Восстановление пройдёт через меня. Ты снова откроешь книгу, чтобы достать полезное.

— Что предлагаешь?

— Спросить позже.

— Сможешь отказаться?

— Теперь могу.

— Тогда оставим решение до отдельного разговора.

— Да.

[Награда отложена.]

[Право воспроизведения находится у первого якоря.]

— Вы добровольно передали фрагменту контроль над наградой, — сказала Маска.

— Да.

— Это усиливает его власть над телом.

— Да.

— Нерационально.

В отражении Дневник-Том улыбнулся.

— Тебе не нравится, когда предмет может отказать?

— Ты повреждённая часть основной личности.

— Тогда почувствуй.

Связь открылась.

Через тело прошла чужая ярость. Руки свело, дыхание стало коротким.

— Кх… хватит.

— Тебе стало больно, — сказал Дневник-Том.

— Да.

— Хорошо.

— Почему?

— Ты должен платить не только записью.

— Он уже ваш обвинитель, противник и часть вас, — сказала Миртл.

— Да.

— Значит, его боль можно назвать внутренней.

— Нет.

На обложке появилось:

Посмотрим.

Василиск пошевелился над трещиной.

— Ритуал окончен, но зал помнит несколько форм. Уходите, пока дверь не решила стать ложем.

— Сможешь удерживать разлом?

— До следующего разделения.

— Его может не быть.

Маска и Система ответили одновременно:

— Будет.

[Карта будущих якорей активна.]

— Тогда не приносите сюда вторую клетку, — прошипел василиск.

Алексей собрал футляр, Реестр и осколки. Дневник остался на ложе.

— Могу взять тебя?

— Куда?

— В спальню.

— В сумке?

— Да.

— До спальни можешь.

Через связь пришло напряжение, похожее на задержанное дыхание.

Миртл коснулась обложки. Чернильная линия на её руке соединилась со шрамом.

— Я чувствую, где он находится.

— На любом расстоянии?

— Пока только в пределах воды Хогвартса.

— Можешь войти внутрь?

— Нет.

— Пока нет, — сказал Дневник-Том.

Миртл отдёрнула руку.

— Не говори это слово.

Он тихо рассмеялся, слишком живо для закрытой книги.

Алексей застегнул сумку.

— Ты обещал ей уничтожить меня.

— Передать возможность.

— Когда сам решишь.

— Да.

— И называешь это уступкой.

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Ты хотя бы не можешь лгать мне без реакции чернил.

Перед исчезновением Миртл обернулась.

— Вы сказали, что ритуал сохранит память.

— Сохранил.

— Чью?

— Его.

— Вот именно.

После неё на воде осталась чёрная линия, тянувшаяся к сумке.

[Первый якорь стабилен.]

[Фрагмент классифицирован как автономный внутренний свидетель.]

[Уровень враждебности фрагмента: высокий.]

[Уровень зависимости основной личности от внешнего хранилища: высокий.]

Под итогом появилось примечание Кассиана.

[Отклонение признано управляемым.]

[Самостоятельный фрагмент может использоваться как противовес Маске.]

Дневник ударился о сумку.

— Он уже считает меня инструментом против другого инструмента.

— Да.