Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— И получал удовольствие.

— Иногда, — сказала Маска.

— Часто, — поправил ребёнок.

Коридор раскрылся в столовую приюта. В одной версии Том молча ел, в другой прятал хлеб, в третьей прошептал девочке, что ночью за ней придут. Её ложка задрожала.

— Зачем?

Десятилетний Том смотрел на руку девочки.

— Хотел проверить, поверит ли.

— Поверила.

— Да.

— Почему не остановился?

— Стало тихо.

— Здесь и так тихо.

Том коснулся груди.

— Внутри.

Маска стояла за его спиной.

— Контроль над чужим страхом уменьшал собственную неопределённость.

— Это объяснение.

— Не оправдание, — сказал Том. — Не отнимай у меня поступок только потому, что нашёл причину.

Сцена сменилась пещерой. Двое детей жались к стене, Том держал металлический медальон, а серебряная линия усиливала эхо и удерживала выход закрытым дольше, чем требовал ребёнок.

— Они создали это место?

— Нет. Я нашёл его.

— Но усилили страх.

— Да.

— Ты продолжал, когда дети начали просить?

— Да.

— Почему?

Том приблизился.

— Потому что мог.

В стене появилось отражение Дневник-Тома с кровью на губах.

— Вот что ты называешь телесной памятью.

— Это прошлое Тома. Я появился позже.

— Но использовал выученную здесь способность замечать страх.

Пещера стала лондонским подвалом. Элинор держала палочку дрожащей рукой; рядом возникли Маркус перед Кругом, Хагрид у разбитого ящика и Грейвс возле зелёной двери.

— Эти решения уже твои, — сказал Дневник-Том.

— Да.

— Но быструю руку ты называешь телесной памятью, раннюю улыбку — Маской, изменения документов — Системой. Себе оставляешь то, что успел назвать нравственным.

— Я записывал свою ответственность.

— После.

— У Грейвса я её не отрицал.

— После того как Миртл заставила произнести. А меня ты создал хранить то, что самому стало труднее чувствовать.

— Я не выбирал, какая часть эмпатии уйдёт.

— Но выбрал ритуал.

— Иначе ты стал бы безголосым или память тела разрушилась бы.

— Значит, снова выбрал меньшее насилие.

— Да.

— Так говорит Кассиан.

Отражение треснуло.

За пещерой начинался первый школьный год. Одиннадцатилетнего Тома окружили старшекурсники.

— Реддл? Какая ветвь?

— Ты ведь не из тех Реддлов?

— Где родители?

— Умерли.

— Значит, кровь никто не подтвердит.

Серебряные пятна на мантиях вспыхнули, коридор сузился. Маска возникла за спиной Тома — уже с его лицом, но старше.

— Не отвечай на вопрос. У правой руки в кармане амулет от заикания.

Том выпрямился.

— Спросите снова, когда сможете произнести мою фамилию без амулета.

Смех оборвался. Старшекурсник вынул руку из кармана, и Том первым заметил его страх.

— Вот ты, — сказал Дневник-Том. — Не внешняя программа, а его способ выжить.

— Я не появилась готовой, — ответила Маска. — Он повторял меня.

На стене возникли строки.

[Исполнительный слой распознан.]

[Доступ к голосу: частичный.]

[Доступ к правой руке: частичный.]

[Доступ к лицевым мышцам: высокий.]

Серебряная линия вошла Маске в затылок.

— Когда?

— После первого открытия Комнаты. До Миртл и до тебя. Система ещё не говорила полными сообщениями.

Дальше шли кражи, угрозы, помощь младшим за будущие услуги и вмешательства только там, где можно было получить молчание. Иногда Хранители усиливали страх или закрывали менее жестокий вариант, но во многих сценах Том останавливался и выбирал сам.

— Хранители создавали уклон, — сказал Алексей. — Но удовольствие от власти принадлежало ему.

— Моё, — ответил детский Том.

— А Круг уже мой.

— Наш, — возразил Дневник-Том. — Тело видело страх, Маска удерживала лицо, Система требовала наказания, ты сохранял Круг.

— Общая ответственность не означает равную долю, — сказала Маска.

Белые строки изменились.

[Активирована миссия: «Стабилизация носителя: удаление остаточного противоречия».]

Коридор погас. Осталась белая комната с тремя креслами:

«Алексей Лис».

«Исполнительный слой».

«Архив доканонического материала».

Детский Том исчез.

[Передайте первому якорю доканонические воспоминания Тома Марволо Реддла.]

[Закрепите Маску как исполнительный слой, несущий происхождение телесной жестокости и принудительных реакций.]

[Восстановите Алексея Лиса как единственный центр нравственного решения.]

[После стабилизации ответственность Алексея будет ограничена сознательными решениями после переноса.]

— Наконец предложили то, что ты уже делал словами, — сказал Дневник-Том.

Перед креслом Алексея открылась современная кухня. Гудел холодильник, на столе стояла чашка с трещиной, пар из чайника согревал левую щёку. Из дальней комнаты донёсся смех Лены, но лица не было видно.

[Награда: ]

[— полный контроль над телом во время обычных заданий;]

[— снижение вероятности перехвата Маской;]

[— защита современных воспоминаний Алексея Лиса;]

[— использование навыков Тома без эмоционального отклика на доканоническое прошлое.]

Маска оставалась за стеклом, детские комнаты исчезли, а страх окружающих превращался в нейтральную информацию.

— Привлекательно, — сказала она.

— Тебе отдадут всю раннюю жестокость.

— Я выдержу.

— Даже ту, что совершил ребёнок без тебя?

— Историческая точность не обязательна, если классификация обеспечивает управление.

Дневник-Том ударил по отражению.

— Она согласна стать виновным инструментом, если получит официальное право быть инструментом.

— Да.

Система добавила:

[Признание Маски носителем доканонической жестокости не требует считать детского Тома невиновным.]

[Доканонический материал признаётся причинно завершённым и несущественным для текущего нравственного центра.]

— Материал?

[Да.]

— Он человек.

[Том до шестого курса является прошлой стадией текущего носителя и может быть исключён из активного сознания без утраты навыков.]

— Как эмоции Миртл из призрака.

[Аналогия частична.]

— Как имя Элинор из её жизни.

[Аналогия частична.]

— Как фрагмент души в Дневнике.

[Аналогия высокая.]

Дверь кухни распахнулась шире.