День Советского Сурка - Адам Хлебов

Я смотрю, как гаснут огни в окнах домов, как пустеют улицы.

Прохожих, идущих от метро, практически нет, машин тоже.

Интересно, который час?

Наверное, уже час ночи. Метро закрывается. Борюсь со сном. Моргаю часто, тру глаза, дышу глубоко.

Но усталость берёт своё. Я чувствую, как веки тяжелеют, как голова становится чугунной.

Не замечаю, как закрываю на пару секунд глаза, а потом темнота сгущается. Москва вокруг меня перестаёт существовать.

День восьмой.

— … свободных, навеки сплотила Великая Русь! Да здравствует созданный волей народов, единый могучий Советский Союз…

Я просыпаюсь под простынёй, не сразу вспоминая, как заснул.

Смотрю на окно. Ах, да, я глядел на ночной пейзаж, и сон сморил меня.

Значит, я опять в 26 июля. Будь он проклят.

Мне не вырваться из него просто так!

Ладно.

Встаю, вырубаю радио, жду за дверью стук дежурной.

— Проснулся, дебошир? — говорит она, когда я отворяю дверь.

Мне неприятно слышать её сухой голос.

— Да что вы заладили, дебошир да дебошир, чего я такого сделал-то?

Волна гнева снова накрывает меня. Опять эти нравоучения не по делу.

Она укоризненно качает головой и смотрит исподлобья:

— Эххх, — тянет она, — такой молодой, а такой бесстыжий. Вырвался из дома и решил пойти в отрыв? Залил глаза вчера, а теперь хочешь, чтобы тебя пожалели? Как тебе не стыдно!

Мне ни хрена не стыдно, потому что вчера я впервые не подрался.

— Я между прочим вчера ни капли не пил. И ничего не ел практически.

— Ну да, ну да, конечно! Ты видимо вчера в какой-то параллельной вселенной жил.

Знала бы она, насколько она близка к истине.

— Или вы.

— Что или я?

— Или вы вчера в параллельной вселенной жили. Вы мне паспорт принесли? Вот и давайте.

Дежурная замирает на секунду. Я вижу разочарование, смешанное с лёгким презрением.

Она суёт мне в руки ту самую книжицу, отворачивается и, уже уходя, бросает через плечо:

— С тобой всё ясно, далеко пойдёшь. Завтрак внизу, в ресторане, с семи до восьми тридцати. Карту гостя не забудь.

По мосту у Лужников проезжает поезд.

Пожалуй, рано отказываться от завтрака.

Вспоминаю, как «вчера» я совершил большую ошибку, не позавтракав. А потом у меня стенки желудка прилипали друг к другу.

К тому же сегодня я не намерен оставаться без денег. Если застяну, то прошляплю снабженца с моими деньгами.

«Просто с деньгами», — поправляю себя и начинаю торопливо одеваться.

Пора выходить.

Выскакиваю в коридор. Тишина. Я знаю, что сейчас он появится. Примерно через тридцать секунд. Я считаю шаги и слышу, как открывается дверь.

Снабженец выходит из своего номера. Тот же костюм, та же шляпа, тот же чемодан.

Он не видит меня. Я делаю шаг вперёд и сталкиваюсь с ним, будто случайно.

Дипломат с грохотом падает на пол, крышка отлетает.

— Чпук!

И по коридору разносится запах коньяка. Из чемодана вываливаются бумаги, пачки денег, накладные и акты.

— Стоять. Следователь по особо важным делам Горемыкин. Лицом к стене.

Он замирает. Поднимает руки. Я приставляю два пальца к его спине.

— Совхоз «Октябрьский»? — спрашиваю я.

— Я… я… — лепечет он.

Мужик теряет контроль из-за страха.

— Это не моё! — визжит снабженец.

— Молчать. Улики мы изымаем.

Я наклоняюсь, быстро сгребаю пачки денег и сую их в карман. Снабженец дрожит, боится повернуть голову.

— Быстро в номер. Сидеть. До приезда прокуратуры. Ничего не трогать, из номера не выходить!

Он послушно исчезает за дверью. Я же спускаюсь вниз.

Пока не очень понятно, что делать дальше.

Вхожу в зал. Всё как обычно. Те же столики, тот же свет, тот же запах кофе и выпечки.

Марина и Николай сидят за своим столиком. Она смотрит в его газету, он что-то говорит.

Я прохожу мимо, не замедляя шага. Мне нечего им сказать. Я просто иду к своему столику, сажусь.

Сцена со скандалом не сильно отличается от того, что происходило в первый день.

Я слышу, как за соседним столиком Николай рассчитывает на особое отношение к себе. Он требует омлет, ветчину, кофе.

Наташа холодно отвечает, что на завтрак только яйцо, бутерброд и чай. Марина пытается успокоить его. Всё повторяется.

«А второй секретарь-то голый», — думаю я, но даже не поднимаю головы.

Видимо, из-за таких и рухнуло великое государство.

Я доедаю бутерброд, выпиваю кофе и кладу деньги на стол. Встаю и выхожу из ресторана, не оглядываясь.

Я спускаюсь в метро, иду к входу. На площадке у метро всё как обычно.

Шатова уже прессуют качки и прохожие.

— Ишь, разоделся как клоун! — бросает старуха-провокатор. — Запустил себя, ходит как лахудра!

— Не поймёшь — парень или девка. Отрастил космы, видимо, ума совсем нет.

— Снимай эту дрянь, понял? Пока я тебе голову не открутил.

Один из качков бьёт Шатова под дых, тот складывается от удара пополам.

Дальше всё идёт вроде как в последнюю нашу встречу. Удар, уклонение, я бью лысого в корпус, но он не падает.

Второй замахивается, я ухожу, но вдруг чувствую, что сам получаю удар в печень.

Моя скорость мгновенно падает, реакция притупляется.

Усатый бьёт меня ногой сбоку по голове, ударом, который называется маваши.

Я теряю равновесие, падаю на асфальт.

Они пинают меня пару раз, но не сильно. Где-то кричат «милиция!», и качки торопливо покидают поле боя.

Что за хрень? Как я пропустил удар?

Я догадываюсь: если я не прокачиваю свои способности, я их теряю.

Без тренировок, без повторений — я снова становлюсь тем, кем был в первый день.

Это как перестать грести, плавая в реке, течение сразу относит тебя назад.

Надеюсь, что положение можно исправить регулярными тренировками.

Отдаю Шатову стольник.

Похоже, что для того, чтобы встретить мужчину в красном шарфе, мне нужно повторить действия первого дня.

Ведь именно тогда я заметил его впервые.

Неужели для того, чтобы мне его встретить, мне нужно снова рассказывать анекдоты?

Спускаюсь по эскалатору в метро, Шатов плетётся сзади.

— У-у-у-у-у-у, — подъезжает поезд с вагонами, на которых изображён герб Советского Союза.

Мы едем в сторону станции Арбатская.

Попытка номер два выведать про мужика с красным шарфом ничего не даёт.

Снова Арбат, панки, кришнаиты, снующие торговцы.

Когда дохожу до места, где выступала Алла Яковлевна, аккордеонистка и преподаватель вокала, вспоминаю про то, что навыки нужно прокачивать ежедневно.

Дожидаюсь её прихода, и мы проводим на улице занятие по вокалу.

Около колонны стоит у театра Вахтангова. Рассказчики анекдотов на месте. После завершения их выступления подхожу к долговязому.

— Скажи, если я заплачу тебе за место, я могу тут выступить? Всего полчаса.

— Сколько заплатишь?

— Полтос.

— Что?

— Пятьдесят рублей.

Он смотрит на меня оценивающе, прикидывая в уме, сколько с меня можно содрать ещё.

Вспоминаю, что он жаден до чеков.

Двое его коллег охреневают от названной суммы. Разворачиваюсь, делая вид, что собираюсь уйти.

— Ну не хотите, как хотите… Я тогда пойду с грузинами договариваться.

— Э, стой. Пятьдесят и гонорар делим на всех.

— Идёт.

На удивление сегодня