Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

медленно взял его и убрал в жёсткий тубус, быстро закрутив крышку и также поставив печать с тамгой повелителя московского полиса. В то время как стоявший по его левую руку московский верховный жрец древа достал из чехла на поясе большое перо птицы сирин и вскрыл висевшую на поясе склянку с зелёными чернилами.

Тут же, повинуясь невидимому знаку, к нему подошли два послушника, с трудом неся в руках огромную раскрытую книгу с красной кожаной обложкой, на которой красовался литой стальной Уроборос.

— Сегодня, — зычно провозгласил верховный жрец, — раньше, чем следует, но позже, чем нужно было, я первым именем в этом году под сенью священного древа вношу в списки московских чародеев Хельгу Александровну Громову, дабы с полным правом на то могла она выполнить свою первую и последнюю миссию, которую поручит ей сам Князь Московский.

С этими словами он окунул кончик пера птицы сирин в свою чернильницу и быстро записал что-то, торжественно открыв в книге новый, чистый лист. Александр Олофович аккуратно покосился налево, туда, где стояла его супруга, отметив гордое выражение на бледном лице с припухшими от слёз глазами.

— Чародейка Хельга Александровна Громова, — торжественно произнёс Князь Московский, подойдя прямиком к погребальной колоде, и обратился к покойнице так, словно бы она была жива и стояла перед ним. — Вам поручается бессрочное задание. Вам следует доставить это письмо в Ирий, Дриаде Евфросинии, покровительнице Москвы, после чего вам следует немедленно поступить в её распоряжение, присоединившись к находящемуся под её рукой воинству московскому. Перед началом выполнения задания можете проститься со своими друзьями, родными и близкими.

С этими словами он аккуратно поместил тубус с посланием прямо под скрещенные на груди руки девушки. И в этот момент где-то рядом ударил гром, словно оправдывая имя клана провожаемой чародейки, сверкнула молния, и с неба сплошным потоком хлынул самый настоящий ливень.

— Начинается церемония прощания! — громко провозгласил храмовый жрец, не обращая внимания на непогоду и только перекрикивая рокот дождя. И Князь Московский первым возложил на тумбу цветок одинокой белой розы.

Сама собой организовалась очередь, которую возглавили представители клана Громовых. Каждый человек клал на колоду возле тела девушки либо веток, либо деревянный амулет, а кое-кто оставлял меленькие плюшевые игрушки, которые так любила покойница. Наконец все находившиеся в кругу храмовых стен люди прошли мимо Хельги, оставив ей что-то на долгую память. Все, кроме одного-единственного человека.

— Сопровождающий, вы можете подойти к чародейке, — уже куда тише произнёс жрец, и к похоронной тумбе вышел молодой человек с белыми волосами, налипшими на лицо, и пронзительно-зелёными глазами.

Положив на грудь Хельги какой-то предмет, который, как показалось Громову-старшему сквозь струи дождя, был чем-то вроде яблока, которое сверкнуло, отразив очередную вспышку молнии, Антон Бажов, глава клана Бажовых, заговорил, не слышимый другими в шуме льющихся с неба потоков воды.

— … И я клянусь Древом, Дриадами и Уроборосом, а также всем, что для меня свято, — различил наконец его последние слова Александр Олафович, — я найду тех, кто виноват в твоей смерти и отомщу!

— Начинается процедура разжигания! — крикнул храмовый жрец, перебивая шум дождя.

Громов-старший видел, как Антон закрыл на секунду глаза, а затем его охватило яростное зелёное пламя. Протянув руку к Хельге, он что-то ей сказал… А затем пределы стен Уробороса затопила изумрудная вспышка, а к небесам, разгоняя облака и прекращая ливень, взметнулся рычащий столб зелёного пламени.

Когда же огонь истощился и погас, к удивлению многих, храм вдруг озарился солнечным светом, прорвавшимся сквозь пробитую брешь в облаках. И последний луч его упал прямо перед понуро опустившим голову главой клана Бажовых, который стоял в пятне выжженной земли, где не осталось ни следа от Хельги, похоронной тумбы или её прощальных подарков.

Алексей Широков, Александр Шапочкин

Возвращение клана 2

Пролог

Кушкафтар ужасала и заставляла трепетать только от одного своего вида. Однако если с этим ещё можно было справиться, то вот распространяемая ею «Ужасающая аура» буквально выдавливала воздух из лёгких, заставляя сердце болезненно трепетать, а ноги терять всякую силу.

Именно по этой причине в сложившейся ситуации Рамазан, как опытный сахиир, не мог надеяться на помощь своих учеников. Даже наоборот, как бы ни были талантливы его подопечные, им следовало немедленно отступить, потому как они были ещё не обучены сражениям против таких чудовищ, как кушкафтар.

Более того, если Шахбан и Гаджибуба, будучи юношами восемнадцати зим отроду, ещё могли хоть как-то противостоять твари. То их ровесница Айша уже проявляла признаки того, что почти попалась в ментальный захват монстра, а потому в любой момент могла потерять контроль над собой и ударить своих товарищей по команде в спину.

Будь одарённая девушка чуть старше и опытнее, её пол уже не играл бы в бою с кушкафтаром такого решающего значения. Однако сейчас она одним своим присутствием манила чудовище сильнее, нежели пролитая в каспийские воды кровь привлекает и сводит с ума двухлапых гигантских акул.

Ведь если мужчины для кушкафтара были просто-напросто едой, то именно из взятых под ментальный контроль молодых женщин эти монстры позже неведомым образом создавали себе подобных тварей. А рисковать жизнью мальчиков и судьбой своей, чего уж там, любимой ученицы Рамазан себе позволить не мог! Он и так уже сильно их подвёл, не сумев при всём своём опыте, заранее определить, что они попали на территорию кушкафтара.

Выглядевшее как жуткая горбатая старуха трех с половиной метров ростом чудовище, до того просто наблюдавшее за людьми и словно бы принюхивавшееся своим неестественно меленьким, горбатым носом, оно вдруг распрямилось во весь свой рост. А затем, подняв руки к небу, извергло из своей клыкастой пасти жуткий визгливый вопль, который тут же разнёсся по всем окрестным предгорьям.

Чтобы не быть сбитым с ног разошедшейся от вопля ударной волной, почти полностью сорвавшей листву с ближайших деревьев, старший сахиир быстро приклеил себя живицей прямо к земле, словно он собирался пройтись по отвесной скале. Ученики же его оказались не столь проворными, и всех троих сбили с ног, протащив по траве и кочкам несколько метров.

— Айша, ты как? — рявкнул Рамазан, на мгновение оглядываясь, когда вопль монстра ослаб ровно настолько, чтобы ученики могли его слышать.

— Плохо! — с заминкой отозвалась девушка, первой поднимаясь с земли на свои всё ещё слабые ноги. — Она слишком сильная, я с трудом справляюсь!

Рамазан