Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

не попадала под понятие беднота, после жуткого надругательства были развешены на ветвях и фонарях, а на торчавшие из земли мелкие деревца, заточенные, как колья, были насажены человеческие головы.

Однако хуже всего в творящейся вакханалии было то, что непонятно, где прохлаждались жандармы и гвардейцы князя и армейцы, даже обычных клановых и бесплановых чародеев нигде не было видно, хоть ближайший небоскрёб возвышался не так уж и далеко, и с его верхних этажей прекрасно просматривалось происходящее у гостиницы «Астралѣ». Складывалось такое впечатление, что полис уже захвачен этими фанатиками, а оттого мрачная решимость просто взять и напасть на подонков, удерживающих девушек-одарённых, и попытаться спасти Хельгу, а затем, если получится Яну, а там уж будь что будет, только росла. Вместе с гнетущим ощущением приближения собственного конца.

А затем мне в голову из толпы прилетел первый камень. Булыжник, вырванный из пешеходного тротуара, несмотря на всю мою живицу, точным попаданием рассёк правую бровь, и кровь тут же залила лицо. После чего на меня обрушился целый ливень каменных снарядов, кидаемых простецами, но, пусть это и было довольно больно, я уже успел прикрыть рукой лицо и пах. В то время как удары тяжёлых камней по всему остальному натренированному телу были даже слабее, чем лёгкие оплеухи и тумаки, которые я получал на тренировках от младших по возрасту соклановцев, покуда не освоил наш рукопашный стиль.

Меня вели прямиком к вездеезду старика. Хоть и защищал уязвимые места, я ни разу не склонился и не вздрогнул. Даже когда булыжник вдруг с небывалой для простеца силой прилетел мне по открытым рёбрам, и внутри явно хрустнула кость, я даже не поморщился. В мозгах судорожно строился план, который позволит мне спасти хотя бы Хельгу… когда сквозь разведённые в стороны пальцы руки я увидел расширившиеся в явном узнавании бесконечно жёлтые и даже чуть светящиеся глаза старика-проповедника. И почему-то на мгновение они очень напомнили мне маму.

Не ту, которой она должна была быть, как чистокровная дочь Бажовых, одарённая изумрудной радужкой. А ту, которую я знал в детстве. Желтоглазую и улыбчивую русоволосую женщину, глаза которой, как мне иногда казалось, также лучились в темноте.

Впрочем, это наваждение разрушил визгливый вопль старца, который, брызжа слюной, тыкал в меня пальцем и верещал:

— Вот он! Убейте! Убейте его немедленно! Это нечестивое создание бездны, то, что изуродовало наш дом! То, что исказило мысли князя! Гни-и-иль, не пускающая вас к заслуженной награде за вашу тяжёлую жизнь! Червь, принявший облик человека! Порождение блудницы, срубившей истинное древо…

Он ещё чего-то орал, а я уже действовал, полыхнув вокруг себя могучим протуберанцем изумрудного пламени, прошедшимся прямиком по орущей толпе, ближайшему кольцу простецов, ринувшихся выполнять приказание своего кумира, испепеляя и развеивая по ветру. Мгновенно развернулся, готовый рывком наброситься на державшего Хельгу чародея, когда девушка, как оказалось, только притворяющаяся бессознательной, вдруг резко пропустила ладонь прямо перед лезвием ножа и, режа руку в кровь, зажала клинок пальцами, ещё больше усугубляя рану. А затем хлёстким движением ноги без опоры, фактически всё ещё вися на руках нашего конвоира, изобразила высокий вертикальный шпагат, нисколько не волнуясь о том, как сильно задралась её юбка.

Удар уплотнённым кончиком сапожка пришёлся по лицу захватившего её чародея, и в следующее мгновение она вырвалась их захвата, но я, чуть изменив свою цель, уже нёсся своим «Пушечным выстрелом» с созданной за доли секунды «Мисахикой» на руке прямиком на второго, отдававшего приказания и захватившего Яну. И при этом в замедленном времени был вынужден наблюдать, как этот подонок неторопливо засветившимся оранжевым цветом ножом перерезал ей горло.

Вот только, когда клинок только вошёл в плоть, девушка медленно открыла глаза, и мне показалось, что я что-то успел прочитать в её взгляде. Что-то похожее на обречённость и просьбу, которую, как мне показалось, я понял. А потому в следующее мгновение «Мисахика» пронзила её грудь прямо напротив сердца, а затем и мужчину за ней, который так и не успел отбросить тело девушки и разорвать дистанцию, потому как я просто не дал ему такой возможности.

Зелёный цветочный бутон пробил грудь второго человека, а затем, резко завертевшись, раскрылся пламенными лепестками. Буквально разрывая чародея на мелкие кусочки.

В это время Хельга, вывернувшись из захвата, больной, порезанной рукой хлопнула по воздуху, отчего ветряной кулак, врезавшись в грудь её пленителя, с огромной силой оттолкнул мужчину прямиком в ещё не успевшую почувствовать страх и только ощутившую неладное толпу, я же краем глаза успел заметить, что странный старик со знакомыми жёлтыми глазами уже соскочил со своего вездеезда и исчез в неизвестном направлении.

Моя девушка тем временем раскручивала какой-то странный танец рукопашного боя, и рвущиеся вперёд обезумевшие люди падали разбитыми и разрезанными куклами, а когда я, оставив погибшую Яну, присоединился к ней, толпа буквально запылала в море изумрудного пламени, раздуваемого шквальным ветром Хельги. И это наконец испугало обезумевших людей.

Они сбросили непонятно откуда взявшийся кровавый угар, осознали, что их просто убивают, и бросились в разные стороны. Только бы подальше от двух разъярённых чародеев, которых они минутой ранее хотели всей толпой разорвать голыми руками.

А в следующий момент Хельга вскрикнула и бросилась прямо на меня, толкнув и развернув, ибо я не ожидал от неё подобного. Я почувствовал только, как она пару раз толкнула меня прямо в воздухе, а затем увидел дрожащую улыбку, и тело моей девушки, из спины которой торчало пять металлических стрелок, безвольно осело в моих руках.

Время, казалось, становилось. Я смотрел в её почему-то счастливые, но быстро стекленеющие глаза, на улыбающиеся губы и на пять кровавых пятнышек, быстро расплывающихся на лацканах её и без того перепачканного когда-то светлого мундирчика. Она дёрнулась пару раз у меня в руках и…

Я взревел от охватившей меня боли и тоски, от осознания того, что опять потерял свою любовь. Изумрудное пламя веретеном взметнулось к небесам, окружая нас водоворотом и сжигая всё, чего только касалось, кроме меня и мёртвой Хельги, с улыбкой на устах лежащей в моих руках. А затем огненный торнадо словно свернулся в плотный клубок и снова влился прямо в меня. Точнёхонько в кристаллизованный выход повреждённой души, буквально обволакивая меня волнами трепещущего жара изумрудного цвета.

Я запомнил, как после встал, пошатываясь на ватных ногах. Как повернулся и ударил налетевшую на меня тень, и огненный взрыв от моего удара разорвал её, превратив в облако быстро оседающего пепла. Но я даже не смотрел на этого противника, мой взгляд был прикован