Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Зрелище в кафетерии нас ждало действительно удручающее. Все, кто остался «кутить» после начала концерта, а их было человек пятьдесят, или около того, находились здесь же и были мертвы. В воздухе, где раньше пахло сдобой, корицей, кофе и прочими приятными носу и возбуждающими желудок ароматами, сейчас царил устойчивый запах человеческих нечистот и пролитого алкоголя.

Люди лежали кто как, на столах и под ними, а кто-то и вовсе, откинувшись, висел на своём стуле… но, даже не являясь экспертом, можно было с уверенностью сказать, что их смерть была быстрой, но не одновременной. Судя по позам и положению тел, все погибшие вначале поняли, что с ними что-то не так, и лишь затем начали умирать, так и не успев ничего сделать.

— Что бы их всех ни убило, — пробормотал я, осматривая страшную картину массовой гибели, которую так и хотелось назвать «последствиями пира во время чумы», — это точно была не некачественная выпечка. Потому как мы с Хельгой тоже здесь ели и всё ещё живы.

Вместо ответа Громова, явно пересилив себя, медленно подошла к ближайшему столу и, взяв незакупоренную бутылку с вином, аккуратно понюхала горлышко. Затем отшатнулась, удивлённо уставившись на сосуд, поморщилась и отбросила бутылку в сторону с такой силой, что та разбилась о стену, расплескав содержимое фиолетово-красным пятном.

— Думаю, их отравили выжимкой из почек аспидохелона, — произнесла моя девушка, всё ещё болезненно морщась. — Её ещё называют слезой падшей дриады.

— Чего? — мы все непонимающе посмотрели на Громову.

— Это сильный яд, который добывают из средиземноморского чудовищного морского зверя, однако опасен он только в сочетании, — ответила Хельга. — Очень редкий, так что достать его у нас в полисе практически невозможно. А отличается он тем, что после добычи и при правильном хранении не имеет цвета, зато предаёт любому сорту алкоголя насыщенный приятный вкус и великолепный аромат, а убивая, прежде всего вызывает жуткую усталость и отрезает человека от его ядра живицы. Другой же его особенностью является то, что после применения он очень быстро портится и начинает вонять тухлой рыбой, а через пару часов вовсе исчезает, так что обнаружить его позже нереально.

— Ты методом исключения догадалась? — поинтересовался я.

— Нет, — помотала головой Хельга, всё ещё кривя мордочку от противного запаха. — Мне, ещё когда мы здесь сидели, странным показалось то, как половой настойчиво предлагал нам с тобой попробовать их искристое вино. Хотя обычно одного отказа для них более чем достаточно, чтобы более не досаждать посетителям. Вот я и вспомнила об этом, когда ты сказал, что мы всё ещё живы. А ядами у меня двоюродная тётя занимается. Она работает примерно на той же должности, что и наша Ольга Васильевна, только при Сеченовке. Там у них целая лаборатория, посвящённая отраве и разработке противоядий.

— Никогда больше не притронусь к алкоголю вне дома… — буркнул Антон Дождёв, который сейчас буквально висел на своей девушке, только что перевязавшей его распущенной на бинты при помощи метательного ножа свежей скатертью, однако даже так, лишившись поддержки со стороны Громовой, стоять ему было трудно. — А то, что будет слишком нравиться, так сразу сливать в унитаз.

— На самом деле это излишне, — хмыкнула моя девушка, помогая раненому парню вновь опереться рукой на её плечи. — Аспидохелон, по сути, водный младший титан, одиночка, а не регулярно встречаемая полноценная группа монстров. В известной мне истории подобный монстр появлялся всего три раза. Один раз в полисе Афины, где его не смогли убили, после чего, судя по всему, всё тот же монстр через сто лет напал на полис Палермо. Второй раз аспидохелон атаковал полис Анталия, но там с ним легко расправились. Они же и придумали слёзы падшей дриады наряду с куда более полезными продуктами, полученными из мёртвой туши. Поэтому я очень удивлена, что кто-то смог раздобыть такое количество яда, чтобы отравить более пяти десятков человек.

— Думаю, нам всё же нужно поспешить, — пробормотал я, принюхиваясь. — Кажется, я чувствую запах гари. Обычной, а не той мерзости, которой вонял подожжённый мною пластик.

— Ты думаешь… Они хотят спалить концертный зал? — круглыми глазами посмотрела на меня Яна.

— Если не всю гостиницу… — буркнул я и направился за прилавки к входу на кухню.

К сожалению, там нас тоже поджидал облом в виде нерушимой запечатанной глифическим барьером двери, в которую я даже не стал ломиться, дабы проверить его на прочность. Вместо этого я, сформировав «Мисахику» и вложив в неё побольше живицы, ударил рядом в стену, предположив, что, кто бы там ни баловался с барьерами, у него хватило мозгов только на то, чтобы запечатать очевидный выход. Чтобы быстро отскочить, когда зелёный огненный бутон, в лёгкую пробив стену, вдруг раскрыл лепестки, с мясом арматуры выворачивая прямо на меня огромные куски не желающего просто так распадаться железобетона.

В результате получившаяся дыра хоть и не впечатляла размерами, формой напоминая вздувшийся чирей, но по одиночке пролезть в неё смог бы каждый из нас. Зрелище же, представшее перед нами, было в разы хуже, чем то, что мы встретили в самом кафетерии. Повара и прочий персонал были в буквальном смысле растерзаны прямо на своём рабочем месте. Но больше всего меня поразила даже не жестокость расправы над работниками уничтоженной кухни, а то, что эти звери запихнули связанного бельевой верёвкой поварёнка, судя по остаткам некогда длинных, смотанных в пучок волос, девочку, в громадный чан с растительным маслом, до сих пор кипящим на разожжённой под ним плите. Живая она была к тому моменту или нет — даже думать не хотелось. Зато я сразу заметил, что в помещении не было ни одного тела в форме полового. Что как бы наводило на мысли о виновниках расправы.

Первую группу из трёх человек, всё в тех же серых и вроде как «неприметных» одеждах, мы встретили сразу же, как только покинули кухню. Я даже не стал разбираться, что они здесь делают, когда скользнул к ближайшему из компании и двумя точными ударами вмял ему лицо прямиком в череп. После чего пнул другого ногой в стену, так что по обоям разлетелись бесчисленные брызги крови. А третьему ударом охваченного огнём кулака по уху мгновенно