За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Дурак, значит, если не понимаешь, — неодобрительно покачал головой Лазович. — Ладно, ты пока молодой, может, и поумнеешь ещё. Антон, — позвал он одного из штабных, — выпиши этому бойцу увольнительную на время занятий, и сразу Вадовскому на подпись. А ты подожди снаружи, Антон тебе её вынесет.

Забор красного кирпича с узорчатой кованой решёткой наверху тянулся далеко вдаль. Саженях в десяти от ворот рабочие неторопливо выкладывали изразцы, сверяясь с чертежом — судя по длине забора, дел им тут хватит ещё на пару лет как минимум. Но возле ворот работы уже были полностью закончены, и разноцветные изразцы образовывали странный и немного затягивающий узор, наводящий на мысль о каких-то мистических построениях.

Взгляд Киры упал на статую в нише, и она резко остановилась, непроизвольно протерев глаза. Из ниши на неё смотрел мраморный Кеннер Арди. Она пригляделась повнимательнее — нет, всё-таки показалось. Статуя изображала кого-то постарше, да и черты лица были немного порезче. «Кеннер Ренский», — догадалась Кира. В самом деле — с чего бы Ренские стали ставить здесь статую Арди? С другой стороны от ворот тоже была ниша, и Кира двинулась туда, не в силах побороть любопытство. В нише стояла статуя женщины с волевым лицом, и даже по статуе было понятно, что перечить ей было бы очень плохой идеей. Во всяком случае, Кира определённо не хотела бы.

— Аста Ренская, — сказал кто-то рядом.

— Выглядит очень… решительной, — машинально отозвалась Кира.

— Она была женой Кеннера Ренского, — пояснили рядом. — Другая вряд ли бы с ним справилась.

Кира повернула голову и увидела улыбающуюся девушку. Выглядела та очень молодо — впрочем, ей с тем же успехом могло оказаться и лет двести. Часто, правда, говорят, что таких людей можно узнать по глазам, в которых видна мудрость прожитых лет, но Кира давно убедилась, что это полная чепуха. Ни у Алины Тириной, ни у Драганы Ивлич, да и у прочих Высших, никакой особой мудрости в глазах не светилось — если человек не устал от жизни, то и глаза у него в любом возрасте выглядят молодо.

— Прошу простить мою невежливость, — спохватилась она. — Кира Заяц, тиун семейства Арди.

— Я вас знаю, — улыбнулась девушка. — Вы довольно известная личность. А я Эльса Ренская, праправнучка вот этой решительной женщины.

— Да? — поразилась Кира. — То есть вы родственница Кеннера Арди?

— Не очень близкая, — дёрнула плечом та. — Но да, я его родственница. Четвероюродная сестра — моя прабабка Рагна была сестрой его прадеда Ренольда.

— Похоже, Ренские очень любят северные имена, — заметила Кира.

— Только в линии Кеннера Ренского. Он же с Севера, вот у нас и осталась от него традиция называть детей северными именами.

— А откуда он вообще появился? Я слышал три или даже четыре разных версии.

— Да никто точно не знает, вот и придумывают всякие глупости, — пренебрежительно махнула рукой Эльса. — Даже мы, его потомки, ничего не знаем. Знаем только, что отца Кеннера звали Рагнаром, потому что в честь него назвали мою прабабку, вот и всё.

— У сиятельной Милославы не северное имя, — напомнила Кира.

— Ольга решила отойти от традиции, — кивнула Эльса. — Некоторые считают, что как раз из-за этого Милослава и покинула род, и что это дух Кеннера так отомстил Ольге за неуважение. Чего только не придумают люди от нечего делать. Впрочем, это наши семейные суеверия, которые вряд ли вам интересны — я слишком увлеклась, прошу прощения.

— Нет-нет, мне было очень интересно, — возразила Кира.

— Вы направляетесь к нам или кого-то ждёте здесь? Если кого-то из наших, то я могу сообщить о вашем визите.

— Я направляюсь к вам, но не знаю, кто меня примет, — вздохнула Кира. — Я послала просьбу об аудиенции, и мне в ответ просто сообщили время.

— Если это была официальная просьба, то скорее всего, вас примет Ольга, — пояснила Эльса, с сочувствием на неё глядя. — Ничего не могу сказать плохого о нашей Матери, но для вас это, наверное, не самый удачный вариант.

— Не самый удачный, полагаю, — ещё раз вздохнув, согласилась Кира. — Я бы предпочла пообщаться с сиятельной Стефой, но у меня, к сожалению, не было её контактов.

— Не расстраивайтесь, — усмехнулась Эльса. — Возможно, это и к лучшему.

— К лучшему? — удивилась Кира. — Из бесед с господином Кеннером у меня сложилось впечатление, что она настроена очень доброжелательно.

— Лично к Кеннеру Арди — безусловно. Или к Милославе Ренской — для неё род сделает вообще всё что угодно. Но к вашей семье в целом у нас не совсем однозначное отношение. Не скажу, что плохое — просто сложное.

— Даже так? — озадаченно пробормотала Кира. Похоже, что её миссия будет совсем не лёгкой. — Очень благодарна вам за предупреждение, госпожа Эльса — к сожалению, до сегодняшнего дня у меня не было необходимости вникать в тонкости взаимоотношений с родственниками семейства, так что вы дали мне очень ценную информацию.

— Да не за что, — пожала плечами та. — Полагаю, Кеннер мог бы рассказать вам всё это гораздо более подробно, так что никаких секретов я не выдала.

— Мне пора уже идти, — с некоторым сожалением сказала Кира — идти ей совсем не хотелось, особенно с учётом новой информации. — Ещё раз благодарю вас за участие.

Эльса молча улыбнулась и кивнула, и смотрела ей вслед, пока она не скрылась в здании проходной.

Киру терзали мрачные мысли. До встречи с Эльсой она считала, что Ренские обязательно помогут. Возможно, они заставят её поунижаться, но в конце концов всё равно согласятся. Эльса помогла ей взглянуть на ситуацию более трезвым взглядом. Что будет, если Ренские скажут «нет»? Да, она говорит от имени семейства, но для Ренских она никто, или даже меньше, чем никто. Отношения, возможно, подпортятся, но совсем немного — они же могут просто заявить Кеннеру, что всегда готовы помочь, но никаких Зайцев не знают и знать не хотят. Вот если бы к ним обратился сам Кеннер, или Милослава, то они немедленно помогли бы всем, что в их силах. В отношениях семейства с Ренскими такая история будет не более, чем крохотным пятнышком, но вот для самой Киры последствия могут оказаться гораздо серьёзнее. Во всяком случае, ей совсем не хотелось бы объяснять князю, почему она не выполнила его прямой приказ, и попытку свалить ответственность на Ренских он точно не примет.

Одно было кристально ясно — первоначальный план просто прийти и попросить никуда не годился. Слишком велика была вероятность отказа, а после отказа её позиция из всего лишь плохой превратится в безнадёжную.