За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

не то место, где стоит заниматься отработкой конструктов. Ленка была плотно занята разбором наших вещей, что-то она там не так сложила. Однако я сильно подозревал, что она просто нашла себе занятие от скуки. Надо было всё же захватить с собой самый занудный учебник — как раз подходящее время для такого чтения, а если и заснёшь в процессе, так тоже неплохо.

Я лениво выполз наружу, посмотрел налево и направо. Лазить по дирижаблю не хотелось — что я там могу увидеть? Всё, на что стоило обратить внимание, Ленка мне уже подробно рассказала. Постояв немного в раздумьях, я двинулся в сторону кают-компании. Посижу, выпью чаю — чем не развлечение?

В кают-компании обнаружилась Милана Бобровская, сидящая в одиночестве с чашкой чая, и судя по сосредоточенному виду, о чём-то размышляющая. Возможно, у нас с ней сходные представления о развлечениях.

— Здравствуйте, Милана, ещё раз, — я деликатно отвлёк её от мыслей. — Не возражаете, если я к вам присоединюсь?

— Здравствуйте, — улыбнулась она, подняв глаза. — Не возражаю, разумеется. Скучаете?

— Скучаю, — признался я. — Мне казалось, что я предусмотрел всё, что возможно, но совсем не предвидел, что мы будем добираться до места экономическим ходом. Надо было взять с собой учебник по теории конструктов — он, по крайней мере, неплохо усыпляет.

— О да, он точно усыпит, — засмеялась она. — Кто у вас читает искажения и конструкты?

— Магда Ясенева, седьмой ранг.

— Не помню такой, наверное, кто-то из молодых. У нас читала Агния Трохина — старая грымза с таким монотонным голосом, что удержаться от сна на её лекциях было почти невозможно. А спать было нельзя — она всё замечала, и на экзамене следовала неизбежная расплата. До сих пор помню это мучение.

— Наша Ясенева тоже с непростым характером, — заметил я. — Возможно, сам предмет накладывает отпечаток.

— Возможно, — улыбнулась Милана. — Самое обидное, что это совершенно бесполезный предмет, так что страдать приходится напрасно.

— Для низкоранговых Владеющих он, наверное, не совсем бесполезен, — вежливо поправил я.

— Пожалуй, вы правы, Кеннер, — согласно кивнула она. — Мне он не пригодился, но для кого-то другого дело наверняка обстоит иначе. А для вас с Леной?

— Я склоняюсь к мысли, что для нас он тоже не очень полезен, — подумав, ответил я. — Хотя мне трудно судить со всей уверенностью — мы ещё студенты и практики у нас маловато.

— Полагаю, кое-какую практику в эту поездку вы получите, — заметила она, отчего я никакого прилива энтузиазма не ощутил.

— И каким же образом мы получим эту практику? — кисло осведомился я. — Мне казалось, что у любой из вас троих хватит сил, чтобы уничтожить бога, или кто там сидит.

— Даже так? — иронически усмехнулась она. — И откуда у вас такая уверенность?

— Ну как же? — смешался я. — Бог — это ведь просто достаточно отъевшийся дух, разве нет? А сильного духа и я развеивал. Правда, с помощью источника, ну так ведь и я не Высший. Что здесь не так?

— Знаете, Кеннер, чем опасны упрощения? Они всегда ложны, будучи при этом чистой правдой, оттого и вводят в заблуждение гораздо легче, чем явная ложь.

— То есть это неверно? Бог — это не отъевшийся дух, и Высший не может его уничтожить?

— В принципе, и то и то верно, — с лёгкой насмешкой посмотрела на меня Милана. — Это чистая правда, но далеко не вся правда. Приведу такой пример: некоторые боги когда-то были людьми. Можем ли мы сказать, что бог — это отъевшийся человек? Да, можем, и это будет правдой, но одновременно это будет упрощением, которое только уводит в сторону.

— Тогда что же будет истиной? — обескураженно спросил я.

— Мы не знаем истины, потому что слишком мало знаем о богах. Мы видим отдельные грани явления, и можем обсуждать их, но нужно ясно понимать, что это гораздо более широкое понятие. Да, некоторые боги когда-то были духами. А некоторые были людьми. Или не совсем людьми — например, я точно знаю, что был как минимум один случай, когда Осколок выбрал божественность. А с другой стороны, далеко не все сильные духи становятся богами. Некоторые так и остаются духами, а некоторые объявляют себя богами, при этом богами не являясь. И я также знаю случай, когда бог отказался от божественности, выбрав путь свободного духа.

— Тогда что такое бог?

— Бог — это контролёр, — туманно объяснила Милана.

— Я не совсем понял, — признался я. — Что он контролирует и зачем?

— Бог следит в интересах Сияния за ходом чего-то. Это может быть каким-то аспектом развития человечества. Или чем-то неодушевлённым. Или вообще чем-то, находящимся за пределами нашего понимания. Бог — это просто слуга Сияния, который присматривает за чем-то существенным для Сияния — явлением, процессом, структурой, какой-то гранью социума, да за чем угодно.

— И зачем, например, свободному духу становиться слугой? А тем более человеку?

— А зачем Драгана вот уже много лет служит княжеству? Зачем мы сейчас летим решать проблему людей, которых мы, казалось бы, давно переросли? Потому что невозможно развиваться исключительно в себе. Мы должны смотреть и наружу. Например, служить обществу, делать что-то полезное для других, то есть, в некотором роде, тоже опосредованно служить Сиянию. Развитие должно быть гармоничным, иначе оно зайдёт в тупик.

— А Драгана мне говорила, что Осколки — это Высшие, которые порвали с человечеством.

— Не порвали, а отошли, — поправила она. — И часто лишь на время. Вы знакомы с Бальдебретой?

— Нет, но мне приходилось слышать это имя — по-моему, это кто-то из Круга, — с некоторым усилием сумел припомнить я. — Имя достаточно редкое, так что вряд ли есть другая Бальдебрета. К сожалению, я не помню её фамилию.

— Не помните, потому что никогда её не знали, — усмехнулась Милана. — У Бальдебреты нет фамилии. Никогда не было — в её время фамилии были не в ходу, а потом она не захотела её придумывать. Лет сто назад она вернулась в наше общество из Осколков. Она не рассказывает о своём прошлом, но как-то проговорилась, что откалывалась уже два раза. Мне кажется, что Драгане это тоже вскоре предстоит — она слишком долго занимается делами людей.

— То есть получается, что боги тоже не всегда бывают богами?

— Не всегда, — подтвердила она. — Просто они живут в других временных рамках, вот и кажутся нам чем-то постоянным. На самом деле они развиваются примерно так же, как и Высшие. Это просто другая ступень развития. Во Вселенной нет ничего неизменного и статичного, Кеннер, меняется всё, абсолютно всё.

— А может высшая сущность развиваться, не становясь богом?

— Конечно, почему же нет, —