Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

по каменной лестнице. Пули защелкали вокруг, одна попала в Рабах, но она даже пикнуть не посмела. И правильно! Ретт был чертовски зол на эту волчицу. Но бросить все равно не смог. Он помотал мордой. Такие мысли в волчьем облике давались слишком сложно, отвлекали, путали.

Он мощно отталкиваясь лапами пронесся по стене и прыгнул в черноту за ней. Если волчица не последует за ним ну и черт с ней. Значит слишком слаба и не стоит тратить на нее время.

Несколько секунд он летел в темноте, потом приземлился на покатый каменный склон горы. Заскребли по камню когти, жалобно звякнули в пасти пробирки. Рабах приземлилась рядом через секунду. Она не устояла и перекувырнулась, но тут же вскочила.

«Сильнейшая волчица, как же!» — надменно и самодовольно подумал Ретт. В волчьем облике его мысли частенько становились простыми и более честными. Когда он был волком, мог позволить себе насладиться собственной мощью и силой. Потом, когда он снова станет человеком, его будет мучить совесть, даже презрение за эти примитивные, эгоистичные, недостойные просвещенного человека мысли, но сейчас он был сильным волком и был рад своей силе.

Глаза Рабах мерцали в темноте, от нее пахло потом, кровью и сильной самкой. И Ретт забыл обо всем. Он побежал вниз с горы, оглядываясь на нее, играя, прыгая туда и сюда и наслаждаясь тем, что она не отстает. Их накрыла бешеная радость жизни и победы. Будь они людьми в этот момент, то смеялись бы, а волки неслись и играли.

Волчица не была сильнее его. Никто не был. Но она ровня. Достойная волчица. И она мчалась за ним явно восхищенная его силой, благодарная за спасение. Ретту еще никогда не доводилось спасать волчиц, такие подвиги грезились ему только в далекой юности, остались в детских мечтах. Было что-то очень простое и правильное в этом. Он сильный и он защитил. Эверетт чувствовал себя превосходно в эту минуту. Ночь вокруг дышала свободой. Ретту захотелось выбраться из тесных городских переулков, уйти далеко от людского смрада, туда, к горизонту, где не будет никого, только он и волчица. И плевать на всех людей и оборотней. Только он, только она и только его желания. Он победил. Он сильнее. И весь мир принадлежит ему по праву сильного. Он уйдет туда, где будут только звезды и шорохи ночной земли. И ее возьмет с собой. Она его трофей.

В пасти был зажат шарф, Ретт неловко клацнул зубами, не понимая, что он такое тащит. Звякнуло стекло и Ретта окатило ледяной волной. Жан! Жан Ла Росси умирал! Ради него он пошел туда! Ради Жана!

Он остановился и осторожно опустил шарф на землю. Творец, если он раздавил пробирки… Творец!

Ретт замер и все веселье схлынуло с него. Рабах играючи толкнула его вбок, ласково вгрызлась в шею, щекоча горячим дыханием ухо. Но Ретт не ответил и даже зло рыкнул на нее отгоняя, опустил голову и носом оттолкнул ткань. Пробирки были целы.

Облегчение чуть не оторвало его от земли, а следом хлынул жгучий стыд. Он забылся так просто. Все что нужно было — выигранный бой, подобострастный скулеж других волков да сильная волчица рядом. Вот и все, что стало важным, стоило ему надеть волчью шкуру. Ретт осторожно взял пробирки в пасть и быстро побежал к дому. Прямо, целеустремленно, мрачно отталкиваясь мощными лапами.

Притихшая Рабах бежала следом. Ретт плечом вынес хлипкие ворота дома и в один прыжок пролетел сад.

Халид Рабах успел обернуться и кинуться ему наперерез, но из дома уже выскочил Хел и жестом остановил его.

— Ретт! Какого черта?! Куда ты исчез?

Ретт обернулся в человека в дверях дома. Пролезть в них в виде волка ему было трудновато.

— Одежда! — крикнул он Хелу. Тот свистнул, призывая кого-то из Шефердов.

Жан был еще жив. Старый доктор дремал рядом с его койкой. Как только Ретт вошел, он встрепенулся и стал щелкать какими-то инструментом в руке и лепетать что-то по-маркийски, изображая бурную деятельность. Ясное дело уже решил, что Жан покойник.

Ретт зубами вытащил пробки из эликсиров, сорвал повязки и стал аккуратно лить в раны. Жан был белее простыни. Сколько же крови он потерял? А что если эликсира будет недостаточно? Вошел Адар держа одежду и сапоги.

— Успешно? — спросил он спокойно.

— Я достал эликсиры. — Ретт капля за каплей лил эликсир в рану, стараясь, чтобы тот попадал как можно глубже в ткани.

— Мы слышали выстрелы.

— И только? А сорок волков вы не чуяли?

Адар поднял брови.

— Сорок волков? Хм…

Шефердов было двести тридцать шесть, включая малолетних детей. Итого оборотней-мужчин способных сражаться насчитывалось около сотни. Самая сильная и многочисленная стая Галиварской империи. И обнаружить в Маркийской мелкой заставе сорок оборотней было делом неслыханным. В Маркии, по словам отца, было три стаи, самая крупная Рабах и у них семьдесят-восемдесят оборотней максимум. Так откуда же?

— Вы допросили пленного? Узнали из какой он стаи?

Адар многозначительно молчал. Ретт кивнул врачу убираться. Тот быстренько собрал свои бесполезные инструменты и вышел, кряхтя и ворча. Адар закрыл за ним дверь.

— Он заговорил? — спросил Ретт. Он был уверен, что Рабахи подслушивают и не знал, что конкретно им известно, но они были здесь и явно слышали разговоры с пленным.

— Да. — ответил Адар. — Хельстром был крайне убедителен. Парень даже обмочился. Он сказал, что он не из стаи. Что его сделали оборотнем в полку.

— Как?

— Инъекция. Два месяца назад.

Ретт вспомнил дурно пахнущие шприцы в комнате алхимика. Вот откуда тут сорок оборотней. Мильдар Третий нашел способ обращать людей в оборотней. И создает себе армию волков.

Глава 9. Долг

Мысли Ретта метались в голове, пока он одевался.

Одно дело искать способ нарушить Великий Союз в личных целях и для одного-двух друзей, но то, что сделал Мильдар Третий.

— Это… это нарушение Великого Союза. — проговорил он сдавленно, сглотнул.

— Да. Но…

Они с Адаром смотрели друг другу в глаза и Ретт легко читал его мысли. Если это сделал Мильдар, то кто поручиться, что тем же самым не занимается и их император Карл в своей императорской алхимической академии?

— Деогенса и отец должны узнать об этом.

— Доказательства?

— Я вернусь туда. Заберу, что смогу. Их алхимик еще там. Ах, какой я идиот! Нужно было его забрать! Но я… я не подумал. Как я мог подумать, а он… — Ретт вспомнил, как алхимик невозмутимо отдал ему лекарства и велел убираться. Ну еще