Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

она ездит так же неплохо, как выглядит. Ничейная земля была опасна, но даже после застав Галиварской империи отряд оборотней мог нагнать их. В броске они были достаточно быстры. Но ехать ночью Ретт все равно не позволил. Это было слишком опасно, они не были местными и могли заплутать и попасть прямо в засаду.

— Думаешь они будут нас ждать? — спросил Хел, закуривая на крыльце дома трубку.

— Не знаю. Если они верят, что их товарищ мертв, возможно что и нет. Ты угомонил его?

— Объяснил, что его в заварушке убьют первым. Так что он будет тихо-тихо лежать в багажнике. Он даже обернулся. Пацан совсем, лет семнадцать.

Ретт с усмешкой посмотрел на Хела. Они оба пошли на военную службу в шестнадцать. В двадцать Ретт уже прошел первую кампанию. Хел понял его взгляд и хмыкнул.

— В шестнадцать я считал себя взрослым, — сказал он. — Сейчас мне так не кажется.

Они помолчали, слушая как в предрассветном сером свете все замерло вокруг. Ни ветерка, ни стрекота кузнечиков.

— Не хочу бросать тебя тут, Ретт. У меня дурное предчувствие. — Хел выбил трубку и уставился в пространство. — Что-то тревожит меня. Все эти новости… Знаешь… — он уже открыл рот, но поспешно умолк и спрятал слова за улыбкой. — Но мы справимся, да? Не можем не справиться. Этот Мильдар еще пожалеет, что задумал это. Все будут против него. — Хел покивал сам себе. — Да ведь?

Ретт был в этом далеко не так уверен.

— Сильной армии не сложно найти себе союзников. — проговорил он то, что камнем лежало на его душе.

— А что если они с ним заодно? — он кивнул в сторону сада, где вповалку спали Рабах в обороте. Как щенки в лежанке и никого это не смущало. В стае Шефердов это давно считалось недопустимым и вульгарным. Волки и волчицы вместе. А тут… все выглядело так естественно. Просто семья. Ретт глядя на них испытал укол зависти. Почему их стая упустила это? Стоило ли служение Галиварской империи и звучные титулы потери права быть теми, кто они есть? Деогенса считала что да. А он? Ретт смотрел на Рабах и видел, как они сопят рядом с друг другом. Они сохранили сильную кровь. Даже эта девчонка почти не уступала ему, а ведь он считался самородком, гением.

— Если это так, значит они делают это по приказу князя. А значит он хочет поговорить с кем-то из Шефердов. Куда бы меня ни отвели к главе стаи или к Мильдару Третьему, мы услышим предложение для нашей стаи. Убивать меня нет резона. — Ретт решил умолчать, что с обнаружившейся проблемой с волками, появился и резон взять его в плен и ставить эксперименты. Ни к чему Хелу забивать себе голову.

Как только достаточно рассвело, пленного упаковали в багажник, открыли ворота. Хел сел на пассажирское, один из Шефердов за руль, еще трое с трудом влезли за заднее сидение.

Брат кивнул на прощание, мотор взревел и они унеслись в клубах пыли по пустынным улицам маркийского города. Ретт еще пару мгновение смотрел им в след, потом стал помогать Адару закрывать ворота.

И тут из дома, держась за косяк вышел Жан.

— Зачем ты встал?! — тут же накинулся на него Ретт. Подбежал и взял под руку.

— Ретт, друг мой, — слабо сказал Ла Росси. — Что происходит? Где мы?

— Ты был ранен, тебе лучше лечь.

— Ранен? — Жан поглядел на свою рубашку, заляпанную кровью. — Но я не вижу ран, только слабость такая что…

Он умолк. Ретт подумал, что он лишился чувств и, похоже, друг был от этого недалек.

К ним подошла девчонка Рабах, та самая, что вероломно пыталась столкнуть его с крыши и наплела про заговор собственных братьев.

— Что тебе? — нелюбезно встретил ее Ретт.

— Твой друг очнулся? Халид спрашивает… — она споткнулась и замерла. — Он спрашивает… когда ты будешь готов.

Она смотрела на Ла Росси. Ретт зло сжал зубы. Лицо Жана нередко производило на людей отталкивающее, шокирующее впечатление. Подергивающиеся мышцы складывающиеся в половину гримасы не самое приятное зрелище. Но от волчицы, побывавшей в бою Ретт не ждал такого малодушия.

— Скоро! — огрызнулся он и обнял Жана, желая увести его в дом.

— Добрый день, — слабо пролепетал алхимик. От его слабого тона Ретт уверился, что он вот-вот лишится чувств. — Сейчас ведь день, Ретт?

— Да, день. Ты не видишь что ли?

— Я… я не уверен.

Черт бы побрал Жана, и что он вскочил! Вот-вот хлопнется в обморок, света белого не видит!

Но Жан вдруг отстранил его руку и, опираясь на косяк, сошел со ступеньки. Протянул руку волчице.

— Меня зовут Жан Ла Росси.

— Джая Рабах, — сказала она и пожала его ладонь. Они стояли и медленно качали ладони друг друга. Ретт поднял брови. Что тут вообще происходит?

— Прекрасно, теперь вы представлены, я могу отвести друга в постель, а то он… — и тут до Ретта дошло. — Что ты сказала?

Он уставился на Рабах. Она вздернула подбородок.

— Я — Джая Рабах. Твоя невеста.

Жан медленно выпустил ладонь девушки. Она отошла на шаг, смутилась и торопливо пошла к своей родне.

— А вот теперь мне и правда стоит прилечь, Ретт. Если тебя не затруднит.

Ретт без церемоний подхватил его на руки и отнес в постель.

— Я распоряжусь об одежде. Отдохни немного. Новостей полно.

— Я не устал. Рассказывай.

И Ретт рассказал. Жан внимательно выслушал все.

— Не удалось добыть образцы?

— Я хотел бы попробовать, но это слишком рискованно. Они могут этого ждать и тогда или мы не найдем ничего или попадем в засаду. В любом случае — нет смысла.

— Понимаю. Ничего, я уверен мы сможем извлечь что-то и из крови. И что там за ткань ты говорил? Убери образец. Он мне понадобится.

Ретт с облегчением выдохнул.

— Мне тебя не хватало. Прости, что втравил тебя в это.

— Я полагаю, я сам себя втравил, Ретт. — Жан слабо изобразил улыбку. — Она очень красивая.

Ретт недоуменно поднял брови.

— Кто?

— Джая. Твоя невеста. Просто ослепительна. — Жан с отсутствующим видом посмотрел в угол комнаты.

— Ты что влюбился? — хохотнул Ретт.

— В нее? — Ла Росси невесело покусал губу. — Чтобы влюбиться в такую девушку, боюсь нужно обладать смелостью, которой во мне нет.

— Вечно ты себя недооцениваешь. Раздобуду тебе еды. — Ретт встал.

— И одежду, Ретт. Пожалуйста. — Жан с презрительной гримасой оттянул грязную рубашку. Прежде чем выйти Ретт оглянулся. Алхимик так и сидел, глядя в одну точку.

«Как будто мешком ударили» — подумалось Ретту. — «Но после двух пуль и немудрено».

Он пожал