Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Что им здесь надо? Они часто нападают? – вопросила Хейта, с ужасом наблюдая, как все больше уродливых тварей вырывалось из темноты.

– Обычно им дела нет до наших поселений, – ответила правительница. – Они роют глубокие норы. Самка откладывает в них до пятидесяти яиц и сразу погибает. Детеныши вылупляются и за неимением корма начинают поедать друг друга. В результате остается только двое или трое, они и получают шанс на жизнь. Поэтому численность этих существ невелика, обычно еды в горах им хватает с лихвой. Если только…

– Что? – резко бросила Харпа.

– Если только кто-нибудь не решит разрушить их гнезда и нарочно привести их сюда. Самки архобов приходят в неистовую ярость, если им не удается отложить яйца в срок.

– Иными словами, они летят сюда, чтобы мстить, – подытожил Брон. – И, думается, кому мстить, им наплевать.

– Готов поспорить, это дело рук вашей проклятой химеры, – прорычал Раг.

– Она не наша, – отрезала Хейта. – Химера – угроза для всего мира. И сражаться с ней придется всем вместе.

– Мы охотно это сделаем, – холодно отозвался Жар. – Но сейчас меня куда больше волнует, как мы поступим с этими тварями.

– Архобы уязвимы перед кинжалами и огнем, – ответил правитель. – Главное, не позвольте себя ужалить.

– Отличный совет! – делано бодро отозвался Мар и прошептал себе под нос: – Как только это сделать, хотелось бы знать…

– Если это правда дело рук Грольда и Мерек, – прорычала Харпа, готовясь к схватке, – ума не приложу, на что им понадобилось сгонять сюда этих диких тварей. И как они планируют выкрасть артефакт.

– Понятия не имею, – прорычал правитель, – но он должен остаться здесь. Артефакт нужно сохранить любой ценой!

Стражники послушно закивали. Хейта затравленно огляделась. Тварей было слишком много. Впервые в жизни еще до начала схватки она каким-то образом почуяла: им не выстоять. Противник слишком силен.

Чудовищные крылья засвистели прямо над их головами. И без того темное небо сделалось черным. Воздух наполнился жутким, леденящим сердце шипением и клокочущим ревом. Хейта успела лишь вскинуть для защиты руки, а в следующий миг началось безумие.

Мерзкие твари не только норовили ужалить защитников хранилища или пронзить их клыками, они еще и метали плотную липкую паутину, в мгновение ока оплетая несчастную жертву с головы до ног.

Хейта била светом неистово, в воздухе повис тяжелый удушающий запах паленой плоти. Она слышала, как кричали ее друзья, от ярости, а не от боли, и это придавало ей сил. Внезапно над ее головой раздалось яростное шипение. Она вскинула голову и застыла, тяжело дыша. Два свирепых безумных глаза уставились на нее с уродливой волосатой морды.

Смертельно уставшая, терзаемая страхом, Хейта вновь решительно вскинула руки. Свет опалил морду уродливой твари, та дернулась и истошно заверещала. В сердце Хейты всколыхнулась надежда, но в следующий миг липкая паутина упала на нее с высоты. Удар мощной лапы в живот выбил из нее весь воздух. Взмахнув руками, Хейта рухнула навзничь в холодную темную воду.

Она неистово задергалась, понимая, что, несмотря на то что она умела плавать, ее попытки выбраться тщетны. Тело, тяжелое от намокшей одежды и плаща, туго оплетенное паутиной, упрямо шло на дно. Легкие распирало, раздирало от боли. Она с ужасом наблюдала, как последние пузырьки воздуха из ее рта поднимаются к поверхности. А потом ее взор застлал широкий чешуйчатый хвост, обрамленный острыми, как лезвия, плавниками.

«Серпа», – успело вспыхнуть в ее голове перед тем, как мир окончательно поглотила тьма.

* * *

Мар дрался как обезумевший. Кусать мерзких тварей не получалось, если только он сам не желал отравиться ядом. В ход пошли когти и ножи. Чуть поодаль ночную темноту разрывали яркие вспышки – это сражалась Хейта. С той же стороны доносился угрожающе-низкий рев Брона.

Харпа же дралась с Маром бок о бок. Они действовали слаженно: она отсекала лапы уродливой твари, а он добивал ту метким ударом в голову. Точные движения Харпы вызывали у него неистовое восхищение.

Истошный вопль резко вытолкнул упыря обратно в реальность. В нескольких шагах от него несчастный дракон-оборотень, насквозь пронзенный жалом архоба, замертво рухнул на землю, из его рта хлынула белая пена. Мар затравленно огляделся. Драконы-оборотни сражались свирепо, защищая хранилище, но тварей было слишком много.

За спиной громко закричала Харпа. Мар немедля оглянулся, в ужасе ожидая увидеть, что и она стоит с паучьим жалом в груди, но то оказался крик воинственного торжества. Архоб, испустив последний вздох, с громким всплеском рухнул в темную воду. Его тело успело скрыться наполовину, когда его вдруг резко дернуло и утянуло целиком, а над водой взметнулся скользкий угольно-серый хвост.

– Серпа, – выдохнул Мар. – Их и вправду здесь видимо-невидимо.

– Меня куда больше волнуют архобы, – тяжело дыша, заявила Харпа, утирая пот с разгоряченного лба. – Эти твари все прибывают.

– Нам нужны драконы, – уверенно изрек Мар.

– В хранилище нельзя ни обратиться полностью, ни призвать фамильяров, забыл, что сказал правитель? – проговорила Харпа.

– В таком случае, скажу я тебе, мы серьезно так вляпались, – вздохнул Мар.

– Да неужели? – язвительно отозвалась Харпа.

– Ага, – кивнул тот. – Если так пойдет дальше, нам конец.

* * *

Брон сражался на пределе своих сил. В обычной схватке пропустить удар для него ничего не значило. Конечно, если не попали в сердце. Такое даже оборотни пережить не способны. Сейчас же пропустить удар означало умереть. Поэтому он делал все возможное, чтобы ни один выпад злобной твари не достиг цели. Задачу усложняло и то, что он старался ни на миг не выпускать из виду Хейту.

Девушка сражалась неистово. Он помнил, как впервые увидел ее в Хольтэсте, когда они противостояли мохнорогу. Хейта боролась бесстрашно, но того напора и ярости, граничащих с безрассудством, что он наблюдал сейчас, в ней тогда не было. Она очень изменилась, выросла, заматерела. Подумалось: «Верно, и я тоже». Все они.

Тогда он увидел в ней добрую всепрощающую Чару. Но теперь он знал, при случае Чары могут быть и другими: решительными, жесткими, если нужно, смертельно опасными. Но это знание его не отталкивало. Отнюдь, заставляло любить ее еще сильнее.

Неожиданно архоб накинулся на него со спины. Брон упал, на несколько бесценных мгновений потеряв девушку из виду. Быстрыми движениями он отсек лапы уродливой твари. Та заверещала, заметалась над ним, истекая кровью.

Брон вскочил на ноги, полубезумно озираясь. Девушки нигде не было. Лишь по воде расходились широкие круги. Он не раздумывал ни минуты. Сбросил плащ с сапогами и прыгнул.