Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

воистину ужасны, – наконец задумчиво проронил правитель. – Однако, думаю, я могу немного вас успокоить. Пусть вор, кем бы он ни был, смог украсть две части артефакта, но последнюю, третью, ему точно не заполучить.

Друзья и снежные драконы-оборотни недоуменно переглянулись.

– Откуда такая уверенность? – Брон мрачно нахмурился.

– Наша часть артефакта хранится не в замке и даже не в городе, – терпеливо пояснила Элина. – В нескольких часах ходьбы от нашего города находится полуразрушенная крепость. Она вырезана прямо в сердце огромной скалы из темно-красного камня. Члены королевской семьи отправлялись туда, чтобы отдохнуть от городской суеты. Прохлада и тишина ее стен дарили нам столь желанный покой, – она вздохнула. – Однажды после свадьбы там уединился юный правитель с молодой женой. Их сопровождала охрана, но от погибели их это не сберегло. Двоюродный брат правителя, Джабар, был уже давно, безнадежно и безответно влюблен в его прекрасную жену. Но она никогда не отвечала ему взаимностью. Охваченный неукротимой ревностью и злобой, Джабар ворвался в покои правителей, перебив охрану. Он хотел силой заставить девушку оставить правителя и быть с ним, но, охваченная презрением и отвращением, она ответила ему отказом. Тогда, вконец рассвирепев, он убил их обоих. Запоздалое раскаяние настигло его очень скоро, когда разум прояснился от крови, окрасившей его руки, и Джабар последним ударом лишил жизни и себя.

В зале повисла гнетущая тишина, столь тяжелая и густая, что, казалось, ее, как масло, можно было резать ножом.

– Об этом всем рассказал один из выживших стражников правителя, – продолжила Элина. – С тех пор замком правят джурулы.

– Кто? – недоуменно переспросил Мар.

– Джурулы, – повторила правительница. – Когда пустынные драконы-оборотни погибают столь насильственной смертью, особенно если в деле замешана ревность и любовь, их сущности обретают новую жизнь в виде жутких бестелесных тварей, способных играючи разорвать любого, кто встанет у них на пути. – Она окинула притихших хранителей многозначительным взглядом. – Теперь вы понимаете, почему мы сказали, что последняя часть артефакта под надежной охраной. Ее охраняют джурулы. Но вы можете посетить этот замок сами, если хотите убедиться в правдивости моих слов.

– И эти джурулы нас, конечно, легко пропустят. – Харпа иронично изогнула бровь.

– Именно так, – кивнул правитель. – Они не опасны лишь для тех, в ком течет кровь правителей пустынных драконов-оборотней. Часть их памяти сохранилась, и даже обратившись в джурулов, они сохранили верность престолу. Если вы отправитесь туда, мы дадим вам с собой склянки с нашей кровью.

– Откуда такая уверенность? – Брон скрестил на груди крепкие руки.

– Опыт, – печально отозвался Амир. – В замок долгое время никто не осмеливался заходить. Но в детях любопытство зачастую пересиливает страх. А запреты родителей лишь подогревают его. – Он вздохнул. – Ребенком я пробрался в разрушенный замок, и джурулы меня не тронули. Стражникам, что явились за мной по приказу родителей, повезло меньше. Из троих выжить удалось лишь одному. – Правитель тяжело вздохнул. – Поэтому вам и понадобятся склянки с кровью. Так джурулы вас не тронут. – Он задумался. – Есть еще кое-что. Не проливайте при них свою кровь. Иначе их ничто не остановит. Привлеченные запахом свежей крови, особенно если ее пролилось немало, они стекутся и будут убивать всякого, кто встретится им на пути. Даже склянки не спасут.

– Это тоже… на личном опыте? – недоверчиво прищурилась Харпа.

Правитель кивнул.

– Где именно находится замок? – вопросила Хейта. – У нас на счету каждая минута, думаю, идти пешком – не лучшая идея.

– Как я погляжу, тебе, Чара, понравилось летать на драконах. – Раг растянул губы в соблазнительной улыбке.

– Или мы можем воспользоваться перемещающим камнем, – не обращая внимания на слова снежного дракона-оборотня, проговорила Хейта. Приметив любопытство в глазах правителей, она добавила, загадочно улыбнувшись: – У вас свои артефакты, у нас свои.

– Боюсь, ни камень, ни драконы на этот раз вам не помогут, – проговорил правитель. – Замок укрыт древней магией. Мы пошли на это, чтобы обезопасить артефакт. Его нельзя найти ни с воздуха, ни отыскать по карте. До замка можно добраться только ногами, все время двигаясь на восток.

Хейта пожала плечами.

– Что ж. Хоть какая-то хорошая новость. Тогда, думаю, нам не стоит задерживаться, – добавила она, намереваясь подняться из-за стола.

– А вот здесь вынужден разочаровать, – вмешался правитель. – Надвигается песчаная буря. Мы сделаем все, чтобы она миновала быстрее, но погасить ее полностью даже нам не под силу. Будет лучше, если вы переждете ее в замке.

Хейта не раздумывая кивнула. О песчаных бурях она знала немного, поэтому решила, что в этом вопросе лучше положиться на советы правителя, для которого песок и ветер были родной стихией.

– И на вашем месте я бы так не торопился покидать удобные кресла, – добавил Амир. – Время завтрака. Думаю, и вам не помешает подкрепиться.

Он щелкнул пальцами, и дверь, подхваченная порывом ветра, распахнулась. А в зал уже спешили слуги, неся на подносах вкусные яства. Запахи взбудоражили Хейту, тотчас наполнив ее рот слюной.

Блюда с чечевицей, рисом, печеной рыбой и жареным мясом стремительно заполняли стол. Вслед за ними появились тарелки с диковинными фруктами. В продолговатых коричневых плодах, чья кожура была ссохшейся, точно кожа старика, Хейта признала финики, о которых прежде читала лишь в книгах.

Не медля ни минуты, она ухватила один из плодов пальцами и потянула в рот. Сладость заиграла на губах и языке, заставив ее прикрыть глаза от удовольствия. Довольно смежив веки, Хейта сделала глубокий вдох, чувствуя, как от переизбытка ощущений кружится голова. В воздухе разлился пряный аромат неведомых трав, пряностей и специй.

* * *

Рагон стоял перед высоким арочным окном и наблюдал, как мглистая красноватая стена из песка и пыли застилала горизонт и неминуемо надвигалась на город. Странное чувство сдавило его сердце, напитывая разум ядом не менее странных мыслей. Ему вдруг захотелось пойти навстречу этой буре и позволить ей поглотить его целиком, забить глаза, рот и легкие песком, навеки похоронив в одном из своих бессчетных барханов.

Он слишком устал. Еще в тот день, когда умерла мать, в нем точно надорвалось что-то. Холодность отца резала без ножа день ото дня, год за годом. Жарог был всегда рядом, но Раг не мог назвать его другом. Брат был другим: разум и рассудительность в нем всегда одерживали верх над чувствами. В то время как Раг, преисполнившись боли или гнева, вспыхивал точно костер, подожженный собственным драконьим пламенем. Они отличались как день и ночь, как жаркий летний вечер и студеное зимнее утро. Раг держался только благодаря сестре.

Райгане всегда удавалось подбодрить его, успокоить или утешить. Она никогда не осуждала его, что бы он