Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Усилием воли взяв себя в руки, Хейта потянулась к оборотню внутренним чутьем, и внезапно ее окутало густое облако его чувств и переживаний. Она ожидала почувствовать страсть, которую привыкла ощущать в Броне, когда тот прикасался к ней, но вместо этого ощутила лишь жгучее бесконечное одиночество.

Оборотень не нуждался в ее любви, его уничтожало одиночество, нестерпимая боль и грусть по утраченным сестре и матери; непонимание дяди, предавшего его; печаль по разрушенной семье; все это жгло его невидимыми клещами, разрывая на части, бросая в чужие объятия, чтобы хоть ненадолго заглушить боль, накормить и на время унять эту лютую изголодавшуюся тварь.

– Я совсем тебе не нравлюсь, – бросил он с горечью.

Хейта мягко сжала пальцами его ладони и участливо прошептала:

– Я тоже тебе не нравлюсь, Раг. Не так, как ты думаешь. – Она ласково коснулась пальцем его щеки. – Мне бесконечно жаль твою сестру. Я не успела ее узнать, но, зная ее брата, я уверена, она была прекрасной и благородной, настоящей северной принцессой.

Она почувствовала, как одуряющая боль поднялась в сердце оборотня обезумевшей волной и устремилась наружу, изливаясь потоками слез по его щекам. Он недоуменно коснулся пальцами своего лица, точно не осознавая и не веря до конца, что плачет перед ней.

Хейта подалась вперед и заключила его в теплые бережные объятия.

– Все хорошо, – прошептала она. – Плакать – это нормально. Ты не обязан всё это держать в себе; оно может сломать тебя, свести с ума. Мне бы этого правда не хотелось.

Он судорожно вцепился в нее, точно безотчетно ища опоры.

– В тебе столько света, силы и тепла, – выдохнул он. – И волшебных, и простых, человеческих. Не думал, что люди могут быть такими.

Вот почему его так влекло к ней, запоздало осознала она. Он тонул, захлебывался в боли и горе, что обрушились на него разом, выбив почву из-под ног. Он тянулся к ней как к плоту в бушующем море, чтобы ухватиться за него и не уйти на дно.

– Мне так ее не хватает, – вырвалось у него. – Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о ней. Райгана была так похожа на нашу мать: такая же светлая и непосредственная, щедрая и милосердная. А теперь я потерял их обеих.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Я знаю, каково это – терять кого-то. И я не хочу лгать, что когда-нибудь боль полностью уйдет. Это не так. Часть ее всегда будет с тобой, смешанная с воспоминаниями о тех, кого в твоей жизни больше нет. – Она отстранилась, заглянула в его льдисто-синие глаза и чуть не задохнулась от боли, что сочилась из них, как кровь из свежей раны.

Приложив ладонь к его груди, Хейта ласково прошептала:

– Но со временем станет легче. Я думаю, то, что тебе по-настоящему нужно, это друг. Который выслушает и поймет. Не замыкайся со своей болью в одиночестве. Я всегда буду рада тебя поддержать.

Он понимающе улыбнулся.

– Ты говоришь из опыта со своими спутниками.

Хейта кивнула.

– Не знаю, что я бы делала без них. Наверное, уже тронулась бы рассудком. Они стали моей настоящей семьей, опорой, в которой я нуждалась всю жизнь. Они помогли мне пережить гибель нашего предводителя, Гэдора.

Раг изогнул бровь.

– А Брон?

Хейта ощутила, как краска прилила к ее щекам, и потупилась.

– С ним… все сложно.

– Но ты любишь его? – вопросил оборотень.

Хейта вздохнула.

– Мы сейчас говорим о тебе. И за то время, что я успела тебя узнать, я поняла, что ты добрый и смелый, достойный и…

– Заносчивый, – помог ей он.

Хейта рассмеялась.

– Иногда бывает.

– Распутный.

Хейта недоверчиво фыркнула.

– Зная, как ты заботился о сестре, как скучаешь по ней и матери, что значила и по-прежнему значит для тебя семья, я никогда не поверю, чтобы ты действительно так легкомысленно увлекался каждой встречной. – Она заглянула ему в глаза. – А теперь, когда у тебя появились друзья в лице меня и других хранителей, ты можешь больше не искать утешения в чужой постели. И судьба непременно пошлет тебе девушку, достойную твоей любви. Быть может, даже раньше, чем ты думаешь.

В тот же миг дверь в комнату со стуком распахнулась. Хейта и Раг разом обернулись. На пороге стоял Брон. Высокий, темноволосый, закутанный в плащ с головы до ног, он походил на злой пустынный дух, жуткое порождение ночи, оживший сгусток темноты. Лишь янтарные волчьи глаза его в полумраке опасно мерцали – глаза дикого зверя, притаившегося в лесу.

Густые брови оборотня сдвинулись, не предвещая ничего хорошего. Брон потянул носом. Верно, своим обостренным нюхом он учуял запах Рага на теле и губах Хейты, потому что из груди его вдруг вырвался сдавленный рык. Он в два счета пересек комнату, схватил принца, как нашкодившего щенка, и со всей силы отшвырнул в сторону. Раг сшиб стол, врезался спиной в стену и сполз на пол безвольным мешком.

– Брон! – воскликнула Хейта, порывисто схватив его за руку. – Стой! Он ничего не сделал!

Но глаза волка-оборотня метали молнии. Раг поднялся с пола со всем достоинством, на которое был способен, и отряхнул одежду.

– Все в порядке, – кивнул он. – Не то чтобы я не заслужил. – Он окинул Хейту и Брона долгим испытующим взглядом. – Мне жаль, что я осмелился встать между вами. Это было неправильно. – И устремив на Хейту взор, в котором читались признательность и теплота, добавил: – Спасибо тебе.

На пороге он оглянулся на Брона, который все так же сверлил его тяжелым взглядом, точно хотел разорвать на месте.

– Береги ее, – бросил он и исчез за дверью.

Брон перевел на Хейту мрачный давящий взгляд.

– За что он тебя благодарил? – сквозь зубы процедил тот.

Хейта без стеснения встретила его сумрачный взгляд.

– Я помогла ему примириться с болью и тоской по погибшей сестре и одиночеством по матери, которую он потерял слишком рано. Оно мучило его годами.

– Как? – с издевкой бросил оборотень и шагнул вперед, нависнув над ней плотной сумрачной тенью. Его частое горячее дыхание опалило ее лицо, и Хейта невольно поежилась. – При помощи объятий и поцелуев? Поэтому он выглядел таким счастливым?

Хейта отпустила себя, окунаясь в его переживания, и неожиданно судорожно втянула в себя воздух. Чувство, захлестнувшее ее с головой, было терпким, острым и жгучим, как пламя, перец и пряные травы. Прежде ей не доводилось ощущать его от Брона.