Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

внешностью скрывались тела леопардов, и, в отличие от оборотней, этот облик у сиранисов был первичным. Его они носили каждый день, надевая людские лица только в случае необходимости.

– Что вам от нас нужно? – твердо спросила Хейта, и ее голос не дрогнул.

– Ваша жизнь, – просто ответил сиранис. – Мы пропускаем тех, кто не замышляет дурного. Удел всех остальных – смерть.

Харпа зарычала и сверкнула глазами.

– С чего вы решили, что мы замышляем дурное? У нас это на лбу написано, что ли?!

– Ваше прошлое окутано тьмой, ваши руки не раз обагрялись кровью, – просто ответил он, вперив в Харпу пристальный взгляд, точно ему было видно больше, чем другим. – Вас уличали в воровстве, – он перевел взгляд на Мара, – во лжи, и не единожды. Вы убивали тех, кто вам дорог, и тех, кто был вашей семьей. – Он метнул взгляд в сторону Брона.

Жар, стоявший по правую руку от него, поджал губы.

– Не много ли вы берете на себя, обвиняя нас во всех злодеяниях?

Сиранис смерил его холодным взглядом.

– Я ни за что не поверю, что вы пришли сюда с добрыми намерениями.

Брон яростно стиснул зубы.

– Хорошо, и как нам вас переубедить?

Тот пожал плечами.

– Никак, не думаю, что у вас получится. Но вы можете поклясться. – Он перевел взгляд на Хейту. – Пусть она принесет мне кровную клятву. Если она солжет, я почую это в запахе крови.

Мар сдвинул брови.

– Кровную клятву. Это то, о чем я думаю?

Сиранис метнул в его сторону испытующий взор и кивнул.

– Да, упырь, я укушу ее, а она поклянется. Если она не соврет, мы сможем вас отпустить.

Брон подался вперед и сдавленно зарычал.

– Для столь мудрых существ вы слишком непрозорливы. Угрожаете тем, кому не следовало бы. Быть может, мы просто дадим вам отпор и заберем несколько жизней. Все лучше, чем позволить вам вонзить клыки в ее кожу.

Сиранисы зашипели и оскалились. И существа в обличье людей вторили своим собратьям в облике животных.

– Кровная клятва, или вашей кровью мы накормим песок. И вам несказанно повезло, что мы вообще предоставили выбор. У большинства его нет.

Оборотни и упырь оскалились в ответ.

Харпа не удержалась от едкого смешка:

– Как великодушно!

– Довольно. – Хейта решительно шагнула вперед и, отбросив подол плаща, закатала рукав рубашки.

– Кусай. Мы и так из-за вас потеряли много времени.

Он сжал ее запястье. Его руки были горячими, как песок, раскаленный под лучами полуденного солнца, казалось, они прожигали кожу насквозь, и Хейта невольно вздрогнула. Она почуяла, как за ее спиной дернулся Брон.

Отчего-то она ощущала его лучше и яснее других. Его страх за нее, желание оказаться рядом и уберечь от боли. Мысли об этом наполнили ее сердце теплом, и страх, пустивший в нем корни, невзирая на ее твердокаменную решимость, бесследно истаял.

– Я готова, – повторила она жестче.

Сиранис не стал церемониться. Поднес ее руку к своему лицу, широко распахнув клыкастый рот, точно собирался не укусить, а отгрызть целиком, а в следующий миг его острые клыки вонзились в кожу, там, где в такт сердцу Хейты дрожала синяя жилка.

Превозмогая боль, она стиснула зубы, медленно выдохнула и заговорила:

– Я – Хейта, дочь Хальда, глава отряда хранителей, клянусь, что мы прибыли сюда с благими намерениями, дабы помешать свершиться великому злу.

В глазах сираниса вспыхнуло жидкое золото, растеклось, затапливая радужку. Хейта ждала, что он продолжит пить, невольно гадая, как много крови ему понадобится, чтобы убедиться в искренности ее слов. Но сиранис вдруг резко втянул клыки, отстранился и поглядел на нее.

– Ашраии, – прошептал он с непонятными Хейте интонациями.

Кровь из ее раны медленно стекала на песок, капля за каплей. До слуха Хейты, точно из-под воды, донеслось сдавленное рычание Брона. И в следующий миг она вдруг ощутила на своем поясе его крепкую руку, а лоскут ткани лег ей на запястье.

Ловкими умелыми движениями Брон обернул его вокруг ее руки и завязал. В его взгляде, устремленном на сираниса, плескалась трудно сдерживаемая ярость. Радужки ярко горели. Глаза сираниса снова вспыхнули. Брон и сиранис застыли, прожигая друг друга огненными взорами. Два зверя, волк и леопард.

Хейта почти физически ощущала разлившееся в воздухе напряжение, это безмолвное противостояние, от которого волоски на ее коже встали дыбом. Но потом взгляд ее задержался на Броне, и сердце Хейты вдруг медом затопило тепло. Неведомо какие звери будут ей угрожать, вдруг остро осознала она, этот зверь всегда будет на ее стороне и ни за что никогда не отступит.

– Ты сделал что должно, – тихо прошептал Брон, но в голосе его без труда читалась скрытая угроза. – Получил больше, чем того заслуживаешь. Считай, что тебе оказали честь. Но стоять подле тебя и ждать, пока ты вынесешь свой вердикт, истекая кровью, она не будет.

Глаза сираниса потухли.

– Ты прав, человек-волк, – неожиданно произнес он. – Я лишь однажды встречал того, кто был наделен такой же силой, как у нее.

Хейта вздрогнула. Он говорил о Дорге Лютом. Сколько же ему лет? Были ли сиранисы смертны, если им довелось застать времена, когда в Запредельных землях бесчинствовал прежний Фэй-Чар?

– Ашраии, – повторила Хейта, внезапно осознав, что это означает.

Сиранис кивнул.

– Так мой народ зовет подобных тебе. Но достойных из вас немного. Большая власть и сила, которой вы обладаете, делают сердца людей более уязвимыми ко злу. Но в твоем сердце его нет.

Хейте вдруг сделалось неуютно, ей вспомнилось, как она пронзила хоргов корнями деревьев и как отняла жизни волшебством под стенами Бервита.

– Желание защитить себя и других не является злом, – сиранис неведомым образом разгадал ход ее мыслей. – А тьма, которой ты боишься в себе, есть у каждого. Главное, чтобы ты управляла ею, а не она тобой. Надеюсь, так будет и впредь.

Сиранис вдруг отступил и поклонился ей со всей учтивостью, на которую был способен.

– Я верю твоим словам, прекрасная Ашраии. Ты привела сюда своих спутников, не имея в сердце недобрых намерений.

В глазах Хейты вспыхнуло любопытство.

– Владеющая силой звезд, – добавил он с улыбкой, разгадав ее безмолвный интерес к значению слова, которое он повторил уже не единожды. – Когда я вкушаю кровь, вижу дух того, кто передо мной стоит, Ашраии. И твой дух не похож ни на один, что мне доводилось встречать. Он не просто светится, как у других, он пылает, как светоч, как звездные недра Вселенной, из которых зародилась жизнь. Ты действительно Ашраии. Многие звали себя так, но немногие заслуживали быть названными этим