Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Отпрянув от брата, Раг обернулся. В проходе стоял правитель Драконьих островов. Он исхудал и зарос щетиной, волосы его были всклокочены и грязны от налипшей крови, одежда порвана в тех местах, где он был ранен. Но раны уже затянулись. Он был жив.

Из-за спины правителя выглянула Улла, серые волосы беспорядочной волной рассыпались по ее плечам. Она неуловимой тенью юркнула в залу, а следом за ней из темноты выступил Фэйр.

– Но как вы?.. – ошарашенно выпалила Хейта.

– Сперва мы наведались к правителям пустынных драконов-оборотней, – ответил Фэйр, тотчас разгадав ход ее мыслей. – И обзавелись склянками с кровью. Будь спокойна, джурулы не сожрут нас, сестренка.

Взгляд Рага вновь переместился к правителю. Невзирая на все преткновения между ними, на отчужденность и непонимание, он невольно подался вперед и выдохнул.

– Отец!

Губы Ригарда Первого тронула теплая улыбка. Прежде чем Раг успел осознать, что делает, он бросился к отцу и заключил его в крепкие объятия. Тот похлопал его по спине.

– Я тоже очень рад видеть тебя, сынок, – прошептал Ригард.

Раг вдруг отстранился и испытующе воззрился на отца.

– А… дядя Грольд?..

Тот помрачнел лицом и лишь устало покачал головой. Раг вперил в Жара уничтожающий взгляд.

– За что? – проревел он. – Что мы тебе сделали?!

Последние слова были исполнены горькой обиды, отравляющим ядом предательства и металлическим привкусом крови из сердца, разодранного на куски.

– Потому что я тебе не брат, – выдавил Жар и поджал губы. – Не совсем.

В глазах Рага протаяло понимание.

– Это ты полукровка? Ты, а не дядя Грольд?

– С чего это моему брату быть полукровкой? – сдвинул брови Ригард.

Раг тяжело вздохнул и упер в пол немигающий взгляд.

– Жар сказал так, когда ты и… – он судорожно сглотнул, – Грольд исчезли. – Он горько усмехнулся. – Но все это было ложью.

– Не совсем так, – надменно ответил Жар. – Все, что я сказал, было правдой. Только речь шла не о Грольде, а обо мне самом.

– Как ты скрывал свою суть? – задумчиво спросил Фэйр. – Я не вижу на тебе ни подвесок, ни браслетов, ни колец.

Жар самодовольно осклабился.

– За это стоит поблагодарить нашего отца. У меня было кольцо. Но однажды я потерял его во время купания. Тогда отец обратился к пастырям. И они придумали новый способ, создав из нужных элементов волшебное зелье: выпив его, ни в каких амулетах я не нуждался.

На лице Фэйра читалось искреннее изумление, но ответить он не успел.

– Райгана, – выдохнул Раг, до крови закусив губу. – Поверить не могу, ее кровь на твоих руках.

– На моих?! – вдруг взревел Жар. – А не ты ли в тот вечер попросил поменяться с ней на посту, никого не предупредив? А все потому, что тебе захотелось переспать с очередной жеманной девкой?!

Раг едва не задохнулся от накатившей боли.

– Я любил сестру, – не унимался Жар. – Она никогда не должна была умирать… в отличие от тебя!

Раг горько усмехнулся.

– И чем же я тебе так не мил? – спросил он. – За что ты так ненавидишь меня, брат?

– За то, что у тебя есть выбор, которого меня лишили при рождении, – глухо прорычал тот. – Полукровка не может претендовать на трон снежных драконов-оборотней, не говоря уже о титуле правителя всех Драконьих островов. Тебе ведь это известно. Я никогда не был принцем, наследником, не по-настоящему. А все из-за того, кем была моя мать!

Рагон насилу сдерживался, чтобы не заорать. Он резко обернулся к отцу.

– Ты знал? Все это время ты знал?! – Тот молчал. – А мать. – Раг подался вперед, прожигая отца яростным взглядом. – Она ведала о твоем предательстве?!

– Именно это и свело ее в могилу, – пренебрежительно хмыкнул за его спиной Жар. – Хоть какая-то справедливость. Моя мать умерла в родах, но и ты своей тоже лишился.

Раг вновь обернулся к Жару.

– Ты безумен! – возопил он. – О какой справедливости ты говоришь? Я не повинен в смерти твоей матери. И моя не была. Отчего ты радуешься тому, что ее не стало?

– Справедливость в том, что хотя бы чего-то в жизни ты был лишен, как и я, – прошипел Жар.

– Думаешь, я был лишен только этого? – выдохнул Раг. – Что бы ты себе ни надумал, отец всегда благоволил тебе, а не мне. У меня были только Грольд и Райгана. Но ты отнял и их. Ты все у меня забрал.

– Не все, – прошипел Жар. – У тебя все еще есть трон, он предназначен тебе. Но не волнуйся, я отниму и его.

Раг горько усмехнулся.

– Все ради власти, да, брат? Семейные узы для тебя ничего не значат?

– Ты мне не брат, мерзавец! – прошипел Жар. – То, что у нас один отец, не делает нас близкими людьми или семьей. С самого детства, когда я случайно подслушал в библиотеке разговор отца и Грольда, я понял всё. Знал, что здесь мне не принадлежит ничего. Я был изгоем в собственном королевстве. Жалкий бастард. Все любезничали со мной, но я знал, поведай им кто-нибудь правду, и они тут же станут меня презирать.

– Я бы не стал, – шепотом проговорил Раг. – И Райгана тоже. Проклятье небес, Жар, у тебя была любовь нашего отца!

– Ошибаешься, то была не любовь, а жалость, – выплюнул Жар. – Муки совести человека, совершившего ошибку.

– Значит, так ты считаешь, сын? – голос Ригарда прозвучал тихо, но властно. – Думаешь, я никогда не любил тебя? – Он тяжело вздохнул. – Да, я был более внимателен к тебе. Возможно, так я пытался воздать тебе за трон, который ты не мог получить. Но не смей оскорблять меня, утверждая, что в моем сердце не было любви к тебе. Последнее время я подумывал о том, чтобы пойти против правил, утвержденных нашими предками, и позволить полукровкам править наравне с остальными. – Он смерил Жара ледяным взглядом. – Но я рад, что не успел это сделать. Ибо тому, что ты совершил, нет оправдания. Ты забрал у меня дочь. И мне до боли совестно перед Рагоном за то, что я всегда благоволил больше тебе, чем ему. Я сомневался не в том сыне, срывал на нем злость. – Он поглядел на Рага. – И за это, сын мой, я прошу у тебя прощения. Я требовал от тебя слишком многого. После смерти твоей матери мое сердце было мало способно на любовь. И всю, что осталась, я отдавал Райгане и Жару. – Правитель уронил голову на грудь. – Я был неправ, сын, несправедлив по отношению к тебе. Грольд всегда твердил мне об этом, но я не желал слушать. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить.