Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

— А вот я бы на это не рассчитывал, — сказал Алексей.

— Почему? — спросил я.

Он усмехнулся.

— А ты бы, будь на их месте, отказался от возможности сесть на престол?

Я ненадолго задумался.

— Знаешь, наверное, отказался. Ведь есть духовная грамота Ивана Васильевича. Мы защищаем его волю, — хоть я это говорил, сам прекрасно понимал, что мы подтасовали факты. Но сейчас надо было убрать из головы Шуйского любые сомнения в том, что мы делаем. И вроде бы слова о том, что мы стоим за правое дело, помогли в этом.

Ближе к вечеру, когда сумерки начали сгущаться над Москвой, я вспомнил о своём обещании. И перед ужином я направился в покои Марии Борисовны. Стража сообщила о моём прибытии и тут же я услышал голос Великой княгини.

— Пропустите!

Княгиня сидела на кровати, расположенной рядом с окном.

— Я пришел снять швы, — негромко сказал я, ставя саквояж на столик.

Она вздрогнула, словно очнулась от тяжелого сна.

— Да… конечно. Я помню.

Не буду описывать того смущения, что было на лице женщины, когда она, отослав служанок, ложилась на кровать и задирала передо мной юбку. Несмотря на то, что я видел её после родов, сейчас, в тишине спальни, это воспринималось иначе.

Но ничего интимного я не испытывал…

Поэтому я старался работать быстро, не глядя ей в глаза, а только на заживающую плоть. Пинцет, ножницы, аккуратное движение… и черная нить покидает тело.

— Потерпи, немного потянет, — предупредил я.

Когда я закончил и обработал место шва спиртом, она быстро оправила юбки и села на краю кровати, не глядя на меня. Её лицо пылало, но я старался делать вид, что не замечаю этого.

Я собрал инструменты, вымыл руки в тазу и уже направился к выходу, поспешив удалиться, чтобы не длить неловкость. Но у самой двери её голос остановил меня.

— Дмитрий…

Я замер, держась за ручку.

— Что мне делать, если они откажутся? — спросил она. — Если пройдут три дня, а Андрей и Борис не признают меня? Неужели… неужели мне придется их казнить? Или стричь в монахи силой?

Я медленно повернулся к ней.

— Ты и сама знаешь ответ, — сказал я. — Проявишь слабость, и я не берусь сказать, сколько проживут твои дети. Тебя же в первые дни отправят в монастырь, дорогу в который ты так хотела избежать. Ты же видела… — сделал я паузу. — Андрей и Борис пришли сюда править, и твой сын помеха. Помеха для того, чтобы их дети сели на престол после них.

— Но их же двое… А престол один и…

— Не могу сказать, какая у них договорённость меж собой. Может, просто поделят Московское княжество. Может, прав больше получит Борис и земель к своему наделу. — Я посмотрел на Великую княгиню. — Это у них надо спрашивать. Но суть это не меняет. Они пришли с армией, чтобы убрать тебя. А потом Ивана. И не думаю, что другая судьба ждёт Тимофея.

Она опустила глаза. Спустя некоторое время медленно кивнула.

— Я поняла. Иди.

Я вышел из её спальни и отправился в гостевую комнату, которая находилась в другом крыле дворца.

Ночью я спал на удивление спокойно. Видимо, организм, истощенный напряжением последних суток, просто выключился, отказавшись видеть сны.

Однако стоило мне лишь на миг вынырнуть из этого небытия, как дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Я подскочил на постели, рука сама собой потянулась к кинжалу под подушкой.

На пороге стоял Алексей Шуйский. Его лицо было перекошено, волосы всклокочены, а кафтан застегнут кое-как.

— Нас предали! — выпалил он с порога, задыхаясь.

Сон слетел мгновенно.

— Что случилось? — я соскочил с кровати, босыми ногами на холодный пол.

— Ночью в порубе была резня, — быстро говорил он, пока я натягивал штаны. — Рынды бились друг с другом! Представляешь? Одни выполняли приказ Великой княгини, другие пришли освободить Рюриковичей.

Ему уже не надо было ничего говорить дальше. Я и так понял, что мои опасения касательно продажности рынд, выходцев из боярских семей, к сожалению, оказались верными. Я предупреждал сам себя, но не успел ничего сделать. Недооценил скорость, с которой золото Углицкого и Волоцкого делает своё дело.

Вот только теперь я мог запихать свои опасения себе в задницу. Ведь, чтобы не допустить этого, я ничего не сделал.

Одевшись за несколько секунд, я схватил пояс с оружием и повернулся к Шуйскому.

— Я так понимаю, они сбежали из Кремля? — спросил я.

— Да, — ответил Шуйский, вытирая пот со лба. — Ушли. Но что ещё хуже, Дмитрий… Часть полков с Девичьего поля на рассвете снялась с места и переправилась в стан Рюриковичей.

Я замер, застёгивая пряжку.

— Кто именно? — спросил я тихо.

— Костромичи и Муромцы, — выдохнул Алексей. — Владимирский сохранил верность нам.

Я выругался.

— Пиздец… А Пронский? Бледный?

— Стоят, — ответил Шуйский. — Пока стоят, но в лагере разброд. Люди не понимают, что происходит.

Я повернулся и посмотрел в глаза Шуйскому.

— Значит, к нам в дом пришла ВОЙНА.

И в его глазах читалось, что он пришёл к такому же выводу.

Мы с Алексеем Шуйским шли по переходам дворца.

У дверей в покои Марии Борисовны стояли мои дружинники.

— А вы чего здесь? — удивленно спросил я.

— Господин, — поклонились мне оба. — Менее часа назад к нам прибежала служанка с приказом от Великой княгини. Десятник тут же отправил нас сюда.

— Ничего не понимаю… а мне почему не сообщили? — спросил я.

— То мы не разумеем. Но, вроде как, Семен и Богдан собирались к тебе. Но никто не знал в какой из спален тебя искать.

Я скривился, поняв свою недоработку, и сделал жест воинам, чтобы они расступились и распахнули перед нами дверные сворки.

Ввиду обстоятельств, я не ожидал увидеть сонную женщину. Было очевидно, что она встала раньше нас.

Мария Борисовна стояла посреди горницы, одетая в траурное чёрное платье. На руках она держала маленького Тимофея. Младенец спал, не ведая, что творится вокруг.

— Вы долго, — произнесла она, не повысив голоса.

Мы с Алексеем замерли.

— Ты знаешь? — выдохнул Шуйский.

— Кормилица доложила ещё час назад, — кивнула Мария Борисовна, слегка покачивая ребёнка. — Шум у поруба был. Крики. Потом стихло всё. Я послала проверить… сказали, пусто там.

— И ты молчала⁈ — не сдержался я. — Почему не подняла тревогу сразу?

Она посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

— А кого поднимать, Дмитрий? Тех, кто их выпустил? Я не знала, кто предатель. Может, стража у моих дверей? Может, рынды в коридоре? Я ждала вас.

Логика в её словах была, но от этого не становилось