Молот Пограничья. Книга V - Валерий Пылаев

Оружия в арсенале Орешка хранилось предостаточно — вот только стрелять из него было уже некому. А когда на счету каждая пара рук, сойдут любые бойцы. После гибели отряда Урусова солдат в гарнизоне осталось всего ничего, и даже сейчас я сомневался, что Буровину хватит сил удержать крепость, если упыри решат направить свои гнилые стопы туда.

Если их окажется еще больше, чем мы успели насчитать. Если ополченцы дрогнут, если не хватит патронов… Одни сплошные «если», думать про которые уже в любом случае слишком поздно.

Великая армия мертвецов еще ковыляла где-то там, за деревьями — но в каком-то смысле уже была здесь. То и дело из Тайги слышались выстрелы. Вольники, охотники, егеря и армейские снайперы кружили по лесу, сокращая поголовье упырей и выигрывая для нас последние минуты подготовки.

Говорят, перед смертью не надышишься, однако я почему-то до сих пор ждал — и сам не знал, чего именно?

— А Москва? — тихо спросил я. — Вы ведь наверняка уже давно доложили, что город в опасности.

— Трижды. За последние пару часов. — Орлов поморщился. — Как и всегда, нам обещали помочь. Но ни сроков, ни ответственных лиц, разумеется, не называли. Так что, боюсь, единственное подкрепление, на которое мы можем сегодня рассчитывать — вот это.

Когда Орлов в очередной раз вытянул вперед трость, я не сразу сообразил, куда он показывает. Но потом из-за квадратных громадин внедорожников и грузовиков, на которых приехали новгородцы, показался фургончик задорно-голубого цвета с имперским орлом и буквами МТА на кузове.

— Телеграфное агентство? — Я не поверил своим глазам. — Какого черта здесь забыли журналисты, Павел Валентинович?

Выглядело все это глупее некуда. Я мог только догадываться, кто, когда и зачем отправил на Пограничье писак и телевизионщиков из столичной конторы, однако снимать здесь было нечего. Ну, разве что кроме творящегося повсюду бардака и крепости, в которой вместо полноценного гарнизона осталась едва ли рота солдат.

Странно. Нет, даже не так — страннее некуда.

— Вот уж не знаю. — Орлов пожал плечами. — У Москвы нет для нас ни одного штыка, зато репортеров они прислали.

— Всего одну машину, — улыбнулся я. — Не так уж и много.

— Вторая осталась в городе. А ее экипаж, полагаю, уже несколько часов как бродит по крепости и действует всем на нервы. Всем заправляет какой-то Шереметев. То ли барон, то ли граф. — В голосе Орлова прорезалась неприязнь, которую он даже не пытался скрыть. — Пресса, особые полномочия… Черт бы побрал этих конторских крыс.

— Как знать, может, и поберет. Если не прогнать их за мост. — Я указал рукой себе за спину. — Уж не знаю, что им нужно, но лично я не хочу, чтобы под ногами путались гражданские с фотокамерами.

— Прогоним. Время еще есть… Хоть и не так много.

Единственный глаз Орлова на мгновение подернулись белесой дымкой. Крушение поезда изрядно подпортило ему зрение, однако на прочих способностях, похоже, не сказалось. В силу опыта службы и особенностей Дара бывший столичный сыскарь без всякого алтаря умел заглядывать куда дальше, чем самый крутой снайпер с дорогущей немецкой оптикой.

— Неплохо. — Я терпеливо дождался, пока глаз вернет себе нормальный цвет. — Я бы тоже не отказался от такой способности.

— Ваши ничем не хуже. А если учесть, чем нам уже скоро придется заняться — куда полезнее. — Орлов мрачно усмехнулся. — Умение сражаться вообще редко бывает лишним, а уж сегодня — тем более.

Ответить я не успел. За спиной раздалось тарахтение мотора, а потом над укреплениями прокатился нетерпеливый рев клаксона. Жихарь явно очень торопился и уже вовсю махал нам, высунувшись из двери чуть ли не пояс. А рядом с ним в кабине сидел…

— Профессор? А он-то что здесь забыл? — От удивления Орлов вытаращился, будто вдруг увидел самого черта. — Матерь милосердная, а это у них в кузове⁈

— Это?.. Кажется, нас все же решил почтить своим присутствием один мой хороший друг. — Я прищурился, разглядывая кое-как укутанную брезентом металлическую громадину. — И, должен сказать — он как раз вовремя.

Глава 27

— Дмитрий Иванович, скажите, пожалуйста, — Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, без нерва или совершенно не подобающих возрасту и положению профессора командирских ноток, — а вы не могли бы работать… ну, чуть побыстрее?

Не то чтобы я успел всерьез распереживаться, однако стоять неподвижно в безжизненном пока еще доспехе весом чуть ли не в полтонны, да еще и всего в нескольких сотнях метров от кромки леса было… скажем так, не слишком комфортно. Армия упырей еще скрывалась где-то там, за деревьями, но я почти физически чувствовал, как она приближается. Может, и без спешки, зато с вальяжной неотвратимостью самой смерти. Ружья и штуцера егерей и снайперов гремели уже совсем рядом, явно намекая, что грядущие неприятности уже вот-вот нагрянут. И не чинно встанут на пороге, а примутся ломиться прямо в дом.

В Орешек. Где-то за моей металлической спиной уже готовились к бою гридни, а слева возились с картечницами новогородцы. Местных вояк на этом берегу было немного, но среди брони и новомодного камуфляжа людей Белозерского то и дело мелькали и армейские бушлаты, и форма урядников. Орлов отправил младшие чины следить за порядком в городе, но среди них нашлись и те, кто предпочел сравнительному покою на знакомых улицах передовую.

Возражений не последовало — штуцеров в арсенале крепости хватило на всех. Слегка залежавшихся, со следами ржавчины на стволах, не последней… да чего уж там — уже лет двадцать как не последней модели — зато в таком количестве, что можно было вооружить хоть целый полк добровольцев.

Которых тоже хватало: Буровин не тратил времени зря и во второй эшелон обороны — на защиту набережной — поставил чуть ли не полсотни гражданских. Наверняка не без сомнений, однако выбирать нам не приходилось. С тех пор, как Галка на рассвете принесла из Тайги очередные известия, иных вариантов уже не оставалось. И если только Москва в самый последний не отправит нам что-то полезнее, чем две машины с репортерами и какой-то там граф из телеграфного агентства…

— Доброго дня, ваше сиятельство! Позволите вас — всего на пару слов!

Ну вот. Как говорится, вспомнишь солнце — вот и лучик. Невысокая краснощекая девушка в меховой шапке и армейском бушлате размером вдвое больше нужного махнула через бруствер и направилась ко мне, прямо на ходу нацеливая объектив громоздкого фотографического аппарата. Не успел я