Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Света из всего сказанного только поняла, что Лю ей благодарен и дальше будет с ней дружить. Этого ей было достаточно, тем не менее она спросила:

– Лю, а что такое временное «выветривание»?

– А разве вы в вашем физическом состоянии его не чувствуете?

– Нет, – призналась девочка.

– Мне казалось, что вы должны это чувствовать… Вы не чувствуете, как поток времени выветривает из вас жизнь?

Светлана молчала, она стала прислушиваться к своим ощущениям, почему-то к тому, что происходило у нее в животе, но там ничего не происходило, может быть, поэтому никакого потока времени она не почувствовала.

– Это похоже на то, как горячий ветер высушивает лужу, он выдувает из нее воду, унося микроскопические частицы влаги с собой, и лужа просто перестает существовать. Вы не чувствуете ничего подобного?

– Нет. – Света помотала головой.

– Очень странно, один из моих прежних контактов, представитель вашего вида, это прекрасно чувствовал, но он был значительно старше вас.

– Может, когда я постарею, я тоже это почувствую, – предположила Света.

– Да, может быть, – согласился Любопытный. – Может, в начале пути, когда отведенное вам время кажется бесконечным, потери его не являются для вас чувствительными.

На этом умный разговор был закончен. Лю сообщил Светлане, что ему потребуется еще некоторое время на выявление своих новых возможностей. И это обрадовало девочку, она, в свою очередь, сказала, что если он ее не застанет тут, то пусть не волнуется. И тогда Любопытный насторожился.

– Вы проводите время с новым знакомым, которого обнаружили у насыпи?

Свете не хотелось ему врать, как, впрочем, и говорить о том, что она завела уже двух новых знакомых. Поэтому девочка просто кивнула:

– Да.

– Мне бы хотелось его увидеть; если вы собираетесь к нему сейчас, то я мог бы оставить свои планы и пойти с вами.

– Нет, Лю, нет, не надо… – Девочке почему-то не хотелось, чтобы Лю познакомился с ее подругами сейчас. – Лучше идите по своим делам, а завтра или послезавтра я отведу вас к ней.

– Человек Светлана-Света, хотелось бы напомнить вам то, о чем вы сами мне рассказывали.

– Это о чем? – не помнила Светлана.

– О том, что некоторые представители вашего вида могут использовать вас в своих целях, не считаясь с вашими интересами и даже с вашими потерями.

– А… Это я помню, – отвечала девочка.

– Потому прошу вас быть осмотрительной.

– Да, я буду осмотрительной.

– Или, быть может, мне лучше пойти с вами?

– Завтра, Лю. Завтра.

– Хорошо.

– Лю.

– Да, я вас слушаю, Светлана-Света.

– Аглаи поблизости нет?

– Нет. Я ее несколько дней уже не видел.

Глава 30

Чокнутой рядом нет. Хорошо. Да, вышло бы вообще прекрасно, если бы она пропала навсегда. Девочка подошла к выходу: палка, тесак, рюкзак – все с ней. Правда, хорошо, что Аглаи нет уже несколько дней. Может, Свете удастся уйти с Сильвией и Анной-Луизой в другой район, чтобы больше никогда, никогда уже не повстречаться с этой припадочной. Света открыла дверь.

Это происходило само собой. Ее никто этому не учил, просто, выходя из укрытия, она настораживалась, как будто вжимала голову в плечи, чуть сутулилась, пытаясь уменьшить свой рост, и даже непроизвольно пригибалась. После этого ненадолго замирала, стояла и прислушивалась. И вертела головой в разные стороны, смотрела и смотрела, вглядываясь во все, что видела. Ища взглядом что-нибудь необычное. Вот крысы, беззаботно снующие вдоль забора, ищущие еду, говорили о том, что поблизости нет ни собак, ни синих мальчиков. Мокрые птицы, как всегда, парочкой сидящие на умершем дереве и при этом не орущие до одури, – верный призрак отсутствия опасности. Марабу застыл у дороги, прикидывается столбом. Это привычная картина для тренированного глаза, их она уже не боялась, но все равно поворачиваться спиной к этим мерзким существам опасно. Медузы. Первый взгляд в небо, вверх, во все стороны. Не видно ли какой-нибудь перламутровой красотки поблизости. Даже если не видишь сразу, нужно иметь в виду, что они могут прятаться за развалинами. Нужно всегда смотреть по сторонам, так как приближаются они беззвучно. Но главные опасности, Светлана уже убедилась в этом, несли все-таки не животные. Люди, видоизмененные и приспособившиеся к Истокам люди. Даже одичавшие, те, которых Любопытный называл фероксами, типа муходеда, – даже они со своими кусачими мухами были опасны, а что уж говорить про супримов вроде свирепой Аглаи или толстой мамы Таи. Эти как раз и были самыми опасными существами, которые тут водились.

Наверное, природная осторожность Светланы так влияла на ее поведение, страх незаметно для нее оживил в девочке древние природные рефлексы и выработал новые стереотипы поведения, которые она быстро приняла и к которым привыкла. Теперь только убедившись, что ничего подозрительного она не видит и ничего необычного не слышит, девочка начинала движение. Света и сама не заметила, когда у нее появились эти привычки. Просто с недавних пор они были, и все. Вот и сейчас она вышла из депошки, десяток секунд выглядывала из проема двери, смотрела по сторонам и прислушивалась. Лишь после этого пошла, свернула за угол своего небольшого здания и побежала вдоль ржавых трамвайных путей в сторону улицы Типанова.

Сильвия не ошиблась. Когда Светлана вернулась в развалины, Анны-Луизы еще не было. Девочка даже стала беспокоиться. Ей не хотелось, чтобы маленькая женщина злилась на Анну.

– А ты знаешь, я верила, что ты придешь, – встретила ее Сильвия.

– Ну, я же обещала, – отвечала Светлана.

Девочка думала, что пребывание наедине с Сильвией будет тягостным. Думала, что опять начнутся холодные, циничные рассуждения об отсутствующей Анне-Луизе, думала, что последуют новые просьбы, может быть, возникнет неловкое молчание и что-то в этом роде, но ничего подобного не произошло. Сильвия забрала у девочки рюкзак, сама помогла его снять, усадила Светлану на тахту, села рядом и стала с ней разговаривать.

На самом деле Сильвия не всегда казалась взрослой: например, сейчас она была нормальной девочкой, может, чуть старше того возраста, на который выглядела. Первое, что она спросила у Светы, – как часто она слышит голоса.

– Ну… – Тут у девочки возникло затруднение, ведь как ни крути, а кроме Любопытного других голосов она