Шипы кровавой розы - Джек из тени

добивали раненых. Короткий выстрел в упор, и очередной стон затихал. А затем начали собирать трофеи. Снимали с ещё тёплых тел доспехи, оружие, амулеты. Это было отвратительно и унизительно.

Один из орков, огромный, как скала, подошёл к Вэриону. Он посмотрел на него сверху вниз без всякой ненависти, скорее, с любопытством, как смотрят на диковинного жука. Потом он пнул ногой мёртвую лошадь, освобождая ногу эльфа. Вэрион попытался пошевелиться, дотянуться до своего клинка, но сил не было. Он мог лишь лежать и смотреть в безразличное лицо своего убийцы.

Орк не стал его добивать, просто постоял мгновение, а потом развернулся и пошёл дальше, к следующему. А рядом с Вэрионом возникла другая фигура. Это был человек в простой кожаной куртке, с винтовкой в руках. Он присел на корточки рядом с умирающим лордом.

— Ну что, ушастый, — сказал он на всеобщем. — Понравился фейерверк?

Вэрион ничего не ответил. Он лишь смотрел на него, и в угасающем взгляде была вся ненависть и всё презрение, на которое он был способен.

Человек усмехнулся.

— Передай привет своей Мортане, когда окажешься в аду.

Последнее, что услышал лорд-командир Вэрион из клана Чёрного Шипа, был сухой, безразличный щелчок затвора у самого его уха. А потом наступила тьма.

* * *

Поле боя остывало, пропитывая ночной воздух тошнотворно-сладким запахом горелой плоти и раскалённого металла. Брунгильда стояла на крыше головной машины своей механизированной крепости и без всякого выражения на лице наблюдала за работой. Для неё это было не полем славы и не местом трагедии. Это был испытательный полигон. И испытания прошли более чем успешно.

Гномы-механики и приданные им орки-работяги двигались по полю с деловитой эффективностью похоронной команды. Они не видели разницы между павшим врагом и вышедшим из строя механизмом. И то, и другое было просто ресурсом, который нужно было собрать, рассортировать и пустить в дело. С эльфов сдирали доспехи, даже если для этого приходилось отрубать конечности. Клинки, кинжалы, арбалеты, колчаны со стрелами, магические амулеты, всё шло в общую кучу. Раненых не добивали выстрелом в голову, как делали люди Михаила. Гномы были практичнее, короткий удар молотом по основанию черепа был и дешевле, и надёжнее.

— Госпожа, — к ней по трапу забрался один из её старших мастеров. Его борода была испачкана в крови, а на лице играла довольная ухмылка. — Добыча знатная. Почти две тысячи комплектов лёгкой брони и оружия. И рыцарских доспехов больше четырёх сотен, хоть и попорчены огнём, но металл хороший, на переплавку пойдёт.

— Потери с нашей стороны? — сухо спросила Брунгильда, её взгляд скользил по полю, оценивая масштаб проделанной работы.

— Четыре орка-охранника легко ранены, шальным плетением зацепило. И один из паровых котлов на третьей машине перегрелся, предохранительный клапан сорвало. Но парни уже чинят, к утру будет как новенький, — доложил бородатый.

Брунгильда молча кивнула. Четыре легкораненых против двух тысяч отборных воинов противника. Соотношение потерь, которое любому другому генералу показалось бы чудом, для неё было лишь сухой цифрой в отчёте. Ожидаемым результатом правильно спроектированной системы.

Она посмотрела на своё детище. Пять мобильных крепостей, каждая из которых состояла из парового тягача и пяти бронированных вагонов. Идея родилась у них с Михаилом ещё в Каменном Круге, когда они обсуждали проблемы логистики. «Нам нужен не просто транспорт, — сказал он тогда. — Нам нужен бронепоезд, который может ездить без рельсов». И она его создала, получив все нужные ресурсы от своего клана. Папаша сопротивлялся недолго, аргументы были железные. Да и тонкий намек, что любимая дочурка свалит к мужу и больше не вернется, был дважды ниже бороды. Бругильда впервые в жизни заподозрила, что папаша решил всплакнуть, пока никто не уидит.

Каждый вагон был крепостью на колёсах. Толстая стальная броня, усиленная рунами прочности, десятки бойниц для стрелков, а главное, её личная гордость, две пулеметные установки на вагон, которые гномы назвали «Швейной машинкой». Этот монстр, работающий на силе пара, мог выплюнуть за минуту больше четырех сотен тяжёлых свинцовых пуль, превращая в решето всё на своём пути. А на крыше головного тягача и замыкающем вагоне был установлен огромный прожектор с системой линз и магическим кристаллом, способный превратить ночь в день.

— Госпожа Брунгильда, — это был командир одной из передовых машин. — Ремонт закончен, можем выступать.

— Принято, — ответила гномка. — Выдвигаемся по готовности.

Она спустилась вниз, воздух был тяжёлым и смрадным. Орки уже тащили тела эльфов к огромной яме, которую вырыли на краю долины. Не хватало еще плодить болезни.

Гномка через поднятые бронеставни смотрела на деловитую суету своих подчинённых, на уродливые силуэты своих машин в предрассветной мгле, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Она не думала о славе или мести, лишь о том, что её механизмы работают. А значит, у мужа, там, в Крейгхолле, теперь будет немного больше шансов выжить.

* * *

Этот звук я услышал задолго до того, как они появились на горизонте. Низкий, рокочущий гул, от которого, казалось, вибрировала сама земля. Он был не похож на грохот грома или шум прибоя. Это был механический звук мощи.

Я стоял на стене, рядом со мной замерли Урсула и Лира. Вся крепость, казалось, затаила дыхание. Солдаты, бросив свои дела, высыпали на стены, на башни, пытаясь разглядеть, что же это за чудовище приближается к нам со стороны степей.

И вот они появились, пять длинных, извивающихся караванов, которые медленно, но неотвратимо, как ледники, ползли по долине. Даже с такого расстояния они выглядели внушительно. Уродливые, чадящие дымом тягачи, длинные цепи бронированных вагонов.

— Это что? — выдохнула Урсула.

— А это, дорогая моя, — с ленивой улыбкой протянула Лира, — наш новый аргумент в споре с ушастыми. И, похоже, очень весомый.

Я молчал, просто смотрел, и на моём лице, я был уверен, была самая идиотская улыбка, на какую я только был способен. Я видел чертежи, обсуждал с Брунгильдой каждую деталь, каждый узел. Но видеть это вживую, в действии, было совсем другим. Воплощение инженерной мысли, помноженное на гномий прагматизм, это было прекрасно.

Когда караваны подошли ближе, я смог разглядеть детали. Броня, покрытая вмятинами и следами от заклинаний и флаги. На головной машине каждой колонны развевалось два знамени: мой личный штандарт барона, и флаг клана Железного Молота. Караваны остановились у подножия крепости. С первого вагона спустили трап, и по нему, в своей обычной кожаной куртке, сошла моя ненаглядная гномка.

Я спустился со стены, расталкивая глазеющих солдат. Моя личная охрана едва поспевала за мной. Когда я подошёл к ней, Брунгильда как раз