Шипы кровавой розы - Джек из тени

Дорогу нам преградил огромный бородатый детина, судя по одежде, какой-то наёмник или разбойник, которому война поломала весь его нехитрый бизнес. За его спиной стояло ещё с десяток таких же мордоворотов.

— Здесь все ждут, и вы подождёте! — он сделал шаг вперёд, намереваясь схватить за поводья мою лошадь.

Ястребы, не дожидаясь команды, вскинули винтовки, взяв на прицел всю эту гоп-компанию. Гвардейцы, ехавшие по бокам, молча обнажили свои клинки.

— Последний раз повторяю, — спокойно, но так, чтобы слышали все вокруг, произнес, глядя на бугая сверху вниз. — Отойди с дороги.

Он на мгновение растерялся, не ожидая такого отпора. Он, видимо, привык, что здесь все его боятся. Но потом, увидев мой дорожный костюм, весь в пыли и грязи, и моих гвардейцев, которые выглядели не как парадные солдаты, а как матёрые головорезы, он снова обрёл свою наглую уверенность. Он, видимо, принял нас за таких же, как он, просто более удачливых.

— А то что? — он ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Продырявишь меня своей палкой? Да я…

Он не успел договорить, один из Ястребов, тот, что ехал справа от меня, молниеносным, почти невидимым движением, наклонился в седле и ударил его рукоятью клинка в лицо. Раздался глухой, влажный хруст. Бугай, захлебнувшись кровью, рухнул на землю, как подкошенный мешок. Его дружки, увидев это, на мгновение опешили, а потом, когда на них уставилось пятьдесят стволов винтовок, поспешно отступили, растворившись в толпе.

В наступившей тишине я услышал, как со стены крепости прозвучал резкий, властный голос.

— Всем стоять! На колени!

Я поднял голову, на стене стоял один из капитанов гарнизона. Его лицо было суровым, а рука лежала на эфесе меча. Десятки стрелков на стенах взяли толпу на прицел.

— Ещё одна попытка помешать проезду Железного Барона, и мы откроем огонь на поражение! — его голос, усиленный небольшим артефактом, разнёсся по всей площади.

Железный Барон… Это имя подействовало на толпу, как удар хлыста. Все, кто ещё мгновение назад смотрел на меня с ненавистью и злобой, теперь смотрели с изумлением и страхом. Они, как и тот бугай, не узнали меня, ожидали увидеть увешанного золотом и регалиями аристократа, а увидели простого человека в пыльной одежде. И этот диссонанс, несоответствие ожиданий с реальностью, повергло всех в шок. А потом толпа взорвалась. Но это был не взрыв гнева, а взрыв отчаяния. Тысячи голосов слились в один сплошной, протяжный вой.

— Ваша светлость! Пустите!

— Смилуйтесь! У нас дети!

— Мы будем работать! Клянусь!

— Не оставьте нас здесь умирать!

Они тянули ко мне руки, падали на колени, плакали. Этот вой отчаяния был страшнее любого боевого клича. Он бил по нервам, выворачивал душу наизнанку. Я на мгновение закрыл глаза. Я не был ни богом, ни спасителем, не мог помочь им всем. Но я и не мог просто проехать мимо.

Я поднял руку, призывая к тишине, гул постепенно стих. Тысячи глаз, полных надежды, были устремлены на меня.

— Я не могу пропустить вас всех, — мой голос звучал твёрдо и безжалостно. Я знал, что сейчас не время для сантиментов. Любая слабость, любая жалость будет воспринята как повод для хаоса. — Герцогство не резиновое. Но…

Я сделал паузу, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как бьются их сердца.

— Те, кто имеет полезную профессию, — я повысил голос, чтобы слышали даже в задних рядах. — Кузнецы, плотники, каменщики, врачи, мастеровые! Вы пройдёте! В крепости будет организована приёмная комиссия. Каждый из вас будет проверен. Если вы солгали, чтобы проскользнуть внутрь, вас вышвырнут отсюда пинком под зад, и больше вы сюда никогда не вернётесь. Вы меня поняли⁈

Толпа молча кивнула. В их глазах блеснул огонёк надежды.

— Остальные! — я повернулся к другой части толпы. — Для вас тоже есть работа! В пяти днях пути к северу от Каменного Круга строится новая крепость! Там нужны рабочие руки! Каждому, кто туда доберётся, будет предоставлена еда, жильё и работа! Никто не останется голодным и холодным! Но учтите, это не курорт! Это тяжёлый труд! Вы будете строить форпост на границе с врагом! Но те, кто проявит себя, получат право поселиться в новом городе, который вырастет вокруг этой крепости!

Я замолчал, давая им переварить сказанное. Мои слова были жестоки, но честны. Я не обещал им молочных рек и кисельных берегов. Только шанс выжить, который нужно было заработать своим потом и кровью.

Толпа молчала. А потом кто-то в первых рядах неуверенно закричал:

— Слава Железному Барону!

И его крик подхватили другие. И вот уже вся площадь скандировала моё имя.

Я не стал дожидаться конца этого представления. Кивнув капитану на стене, я пришпорил коня. Ворота перед моим отрядом медленно, со скрипом, открылись, пропуская нас внутрь. И когда створки с таким же скрипом закрылись за моей спиной, отсекая меня от этого моря человеческого горя, я почувствовал не облегчение, а лишь очередную тяжесть.

* * *

Столица герцогства, Вольфенбург, встретила меня неласково. Погода, как будто отражая моё внутреннее состояние, испортилась окончательно. Низкие, свинцовые тучи висели над городом, грозя пролиться холодным, затяжным дождём. Улицы, ещё недавно полные жизни, теперь казались пустыми и вымершими. Лишь редкие прохожие, кутаясь в плащи, спешили по своим делам, не поднимая головы.

В городе чувствовалось напряжение. Оно витало в воздухе, сквозило в настороженных взглядах стражников на стенах, в закрытых наглухо ставнях богатых особняков. Победа у Крейгхолла и возвращение магии, казалось, не принесли сюда радости, а лишь усугубили застарелые страхи. Аристократия, старая знать, которая после подавления заговора затаилась, как змея в норе, теперь, я был уверен, снова поднимала голову. Они боялись меня и тех перемен, которые я нёс. И этот страх мог в любой момент перерасти в открытую враждебность.

А тут ещё и этот проклятый портал… Мысль о нём не отпускала меня ни на минуту, сверля мозг, как заевшая пластинка.

Чем ближе мы подъезжали к герцогскому замку, тем сильнее становилось это ощущение. Мой приезд не был секретом, весть о нём, я был уверен, летела впереди моего отряда. Но меня никто не встречал. Ни почётного караула, ни толп ликующих горожан, как это было в Каменном Круге. Лишь гвардейцы самого герцога приветствовали меня уважительно, когда мы миновали въезд в город.

— Рад все сложилось в нашу пользу, ваша светлость — отсалютовал мне лейтенант, когда мы проехали внутрь города. При этом он сознательно называл меня по титулу, который пока мне не принадлежал, а это уже говорило о многом. — Гвардия рада вашему возвращению, пусть и