Шипы кровавой розы - Джек из тени

Крепость, ещё недавно бывшая лишь военной базой, на глазах превращалась в город. В разрушенных домах, где ещё пару месяцев назад за каждым углом могла ждать смерть, теперь стучали молотки, вставляли новые рамы, латали крыши. На центральной площади, там, где мы с Каэланом устроили кровавую баню, теперь раскинулся небольшой, но шумный рынок. Солдаты, свободные от вахты, смешивались с новоприбывшими, обменивая трофейные безделушки на свежие овощи, рыбу или просто на кружку эля в наскоро сколоченной таверне.

Этот гул мирной жизни был лучшей музыкой для моих ушей. Он успокаивал куда лучше, чем тишина, был доказательством того, что мы победили не зря, а сотни моих парней погибли не напрасно. Мы не просто захватили кусок земли, дали этому месту будущее.

Но эта мирная идиллия была обманчива. Стоило посмотреть за стены, и сразу становилось ясно: война не закончилась, она просто взяла паузу. Там были установлены новые бастионы, уродливые и угловатые сооружения из камня и стали. Это была моя идея, которую Корин с ворчанием, но воплотил в жизнь. Они торчали, как клыки, превращая классическую крепость в современную, а между ними толстенные земляные валы, толщиной по восемь метров, способные выдержать артиллерийский огонь. На каждом таком бастионе были установлены наши пушки и пулемёты, их стволы хищно смотрели в сторону гор и моря.

Патрули на стенах были усилены, а к обычным гвардейцам и оркам добавились маги. Лира, несмотря на свою загруженность с новобранцами, всё-таки смогла отобрать из них три десятка самых толковых и натаскать их на простейшие защитные плетения. Теперь на каждой стене, рядом с пулемётным расчётом, обязательно дежурил такой полумаг. Его задача была проста: в случае атаки создать хотя бы самый примитивный щит, способный выдержать пару-тройку вражеских заклинаний, давая пулемётчикам драгоценные секунды.

Да, Крейгхолл преображался, становился сильнее, больше и безопаснее. Но я знал, что всё это лишь временная передышка. Мортана не простила нам этого унижения и обязательно вернётся. Вопрос был лишь в том, когда и какими силами. Поэтому каждый прожитый в мире день я воспринимал не как данность, а как подарок, который нужно использовать с максимальной пользой.

К концу пятого месяца, когда Корин, наконец, сдал мне кладку пролома, и я, убедившись, что теперь стена выдержит прямое попадание из катапульты, смог немного выдохнуть, принял решение.

— Я уезжаю, — сказал на вечернем совете, ошарашив этим всех присутствующих.

— Куда? — первой, как всегда, нашлась Лира. — Снова в горы, за приключениями? Боюсь, там стало слишком скучно, дорогой. Мои девочки вычистили всё в радиусе пятидесяти лиг.

— Нет, — я покачал головой. — В Каменный Круг, а оттуда в столицу герцогства.

— Зачем? — нахмурилась Урсула. — Разве здесь мало дел?

— Здесь вы и без меня справитесь, — я обвёл их взглядом. — Корин знает, что делать со стенами. Ты, Урсула, отвечаешь за гарнизон. А ты, — я посмотрел на Лиру, — едешь со мной. Вместо себя оставишь самую толковую из своей свиты, чтобы мышь не проскочила.

— Я возьму с собой лишь личную охрану, — продолжил я. — Пятьдесят Ястребов Асаи и сотню гвардейцев. Основные силы остаются здесь.

Они молчали, понимая, что спорить бесполезно. Моё решение было окончательным.

— Когда выступаете? — наконец, спросила Урсула.

— Через три дня, двинемся на вагенбурге Брунгильды…

Три дня пролетели, как один миг. Нужно было отдать тысячи распоряжений, предусмотреть все возможные сценарии, оставить за себя надёжных заместителей. Я почти не спал, работая на износ. Лира и Урсула, видя моё состояние, молча взяли на себя часть моих обязанностей, разгрузив меня, дав возможность сосредоточиться на подготовке к походу.

И вот, на третий день, ранним, туманным утром, мой небольшой отряд был готов к выступлению. Пятьдесят моих лучших стрелков, молчаливых и смертоносных, как тени. И сотня гвардейцев из первого легиона, ветераны, прошедшие со мной огонь и воду. Мы стояли у ворот Крейгхолла, и весь город, казалось, вышел нас провожать.

Я попрощался с Корином, ещё раз напомнив ему о сроках. Обнял Урсулу, которая, вопреки своим обычным привычкам, выглядела обеспокоенной.

— Береги себя, Железный, — в её голосе я услышал непривычные для неё нотки. — И возвращайся скорее. Без тебя здесь скучно.

— Не успеешь соскучиться, — усмехнулся в ответ.

* * *

Возвращение в Каменный Круг было похоже на возвращение домой после долгой и изнурительной командировки. И это ощущение было до странности приятным. Здесь всё было знакомо, всё было моим. Эти стены, которые мы когда-то обороняли из последних сил, эти улицы, которые я сам проектировал, эти люди, которые смотрели на меня не просто как на командира, а как на своего вождя, на создателя их нового мира.

Когда мой отряд, когда мы выбрались из стального вагона встретили, как героев. Люди высыпали на улицы, кричали приветствия, махали руками. Мы пересели на лошадей, я ехал по главной улице, и сердце наполнялось гордостью. Город, который я оставил несколько месяцев назад, разросся и окреп. Появились новые кварталы, мастерские, лавки. Вместо временных лачуг беженцев теперь стояли добротные каменные дома. А над всем этим, изрыгая в небо клубы дыма, возвышались трубы моих заводов, моего индустриального сердца. Они работали, не останавливаясь ни на минуту, перековывая этот мир, создавая оружие для будущих побед.

У ратуши меня уже ждали. Почти все, кто составлял мой ближний круг. Гром, мой верный друг и командир орочьих отрядов, стоял, скрестив на груди свои мускулистые руки, и его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Рядом с ним остальные вожди, которые после моего похода на Крейгхолл окончательно признали во мне своего «Железного Вождя». И даже несколько гномьих мастеров из клана Брунгильды, которые заведовали здесь производством, сочли нужным прийти и поприветствовать мужа своей госпожи.

— С возвращением, Железный! — прогремел Гром, делая шаг мне навстречу и заключая меня в медвежьи объятия. — Мы уж было подумали, что ты решил остаться на побережье, ловить рыбу и наслаждаться морским бризом!

— Я бы с радостью, — усмехнулся в ответ, высвобождаясь из его хватки. — Но, боюсь, ушастые нам этого не позволят.

Утром следующего дня я собрал военный совет. И праздничное настроение как рукой сняло. Картина, которую мне обрисовали, была далека от идиллической.

— Проблема, Михаил, — начал Гром, который исполнял здесь обязанности начальника моего штаба. Он развернул на столе огромную карту, на которой были нанесены последние данные разведки. — Большая, мать её, проблема.

Он ткнул пальцем в область к востоку от наших земель, туда, где располагались несколько государств, прижайшее из которых уже пало от ударов темных эльфов.

— Мортана, после того как ты надрал ей задницу у Крейгхолла, взбесилась, —