Шипы кровавой розы - Джек из тени

продолжил Гром. — Она, видимо, решила, что раз не может взять нас силой, то возьмёт измором. Её войска, те, что не были задействованы на побережье, обрушились на эти земли. Просто жгут, грабят, убивают. Тактика выжженной земли в самом её отвратительном проявлении.

— И как результат? — я уже догадывался, к чему он ведёт.

— Возвращение магии в регионе сыграло положительную роль — в разговор вступила одна из лисичек Лиры, которую та оставила здесь за старшую по разведке. Её звали Кими, и она была такой же тихой и смертоносной, как и её госпожа. — Мы фиксировали несколько крупных сражений на окраине степи, из донесений можно сделать вывод, что два ближайших королевства еще держатся, но это лишь вопрос времени, когда они падут к ногам темных. Уходить дальше мы не стали, сроки возвращения и так слишком высокие.

— Беженцы? — коротко спросил, смотря на карту.

— Именно — кивнула Кими — судя по всему, было затишье, пока мы рубились с темными в степи и Крейгхоле. Но теперь ближайшие поселения разорены. Селиться в мертвых городах уже падшего королевства все буквально боятся до ужаса. В этом плане торговля сыграла с нами злую шутку. Слухи о том, что герцогство выстояло, а степи свободны от темных, ушли еще дальше.

Она сделала паузу, давая мне осознать масштаб проблемы.

— Элизабет пыталась что-то сделать. Она приняла первую волну, разместила их в приграничных деревнях. Но потом поток стал таким, что герцогство просто не смогло его переварить, отравлять всех с голой задницей в дикие земли, это точно верная смерть. У них у самих с продовольствием не ахти до сих пор. И тогда она… — Кими замялась, подбирая слова.

— Что она? — нахмурился я.

— Она приняла тяжёлое, но единственно верное решение. Временно закрыла проход через Грифонью Глотку. И весь этот поток, вся эта обезумевшая от горя и страха толпа, развернулась и пошла к нам. Потому что мы их последняя надежда.

Я молчал, глядя на карту. Картина вырисовывалась безрадостная. С одной стороны, это был колоссальный геморрой. Разместить, накормить, обогреть десятки, если не сотни тысяч людей. Это требовало огромных ресурсов, которых у нас и так было в обрез. Мне хватило прошлого раза, когда темные пытались просочиться, прикрываясь этой толпой.

— И где они все сейчас? — спросил, уже принимая решение. — Когда я ехал, не видел никаких стихийных лагерей у стен.

— А мы их и не пустили, — хмыкнул Гром. — Нам тут под боком чумной барак не нужен. Мы их всех развернули и отправили… ну, туда, где они сейчас нужнее всего.

Он ткнул пальцем в другую точку на карте. Это было место в пятидесяти километрах к северу от Каменного Круга, на берегу широкой, полноводной реки.

— Что там? — удивился я.

— А там, по твоему же гениальному плану, Железный, мы начали строить новую пограничную крепость, — ухмыльнулся Гром. — Ты же сам говорил, что нам нужен северный форпост, чтобы контролировать речные пути и прикрыть Каменный Круг с этого направления. Вот мы и решили, что раз уж у нас внезапно появилось столько дармовой рабочей силы, то грех этим не воспользоваться.

— И как там обстановка? — на всякий случай уточнил, мысленно аплодируя такому решению. Они поступили именно так, как поступил бы я сам.

— Кипит, как в муравейнике, — ответила Кими. — Мы отправили туда один из легионов и пять орочьих сотен для охраны порядка. Построили временные бараки, наладили подвоз продовольствия из герцогства. Элизабет, хоть и закрыла границу, но помогает, чем может. Присылает обозы с зерном и стройматериалами, так что народ при деле. Рубят ближайшие леса, таскают камни, роют рвы. Работают за еду и обещание, что, когда крепость будет построена, они получат здесь землю и дом. Мотивация у них железная.

Я пробежался глазами по генеральному плану новой крепости, который мы с Корином набросали ещё перед моим уходом. Пятиугольная звезда, бастионная система, рвы, валы. Всё, как я люблю.

— Хорошо, — кивнул, одобряя действия помощников. — Продолжайте в том же духе. Усильте охрану, следите, чтобы не было бунтов. И начните вербовку самых здоровых и злых в рекрутские роты. Будем формировать новые легионы.

Я встал из-за стола, совет был окончен, но мой рабочий день только начинался.

— Я съезжу туда позже, — сказал им на прощание. — Посмотрю, как идёт стройка. А сейчас у меня другие дела.

Мой путь лежал дальше, в герцогство. Мне нужно было увидеть Элизабет. И мне нужно было увидеть тот проклятый портал.

* * *

Путь до Грифоньей Глотки, который ещё год назад был смертельно опасным приключением, теперь превратился в рутинную, почти скучную поездку. Степь, ещё недавно бывшая дикой и безжизненной, теперь была обжита. Через каждые десять-двадцать километров нам встречались небольшие, наспех построенные, но уже обжитые хутора и фермы. Это были первые поселенцы, самые отчаянные, которые поверили в меня и пришли на эти земли в поисках лучшей доли. Они с опаской, но без враждебности, смотрели на мой проезжающий отряд. А когда узнавали мой штандарт, то снимали шапки и молча кланялись.

На дорогах стало людно. Нам то и дело встречались торговые караваны, шедшие из герцогства в Каменный Круг и обратно. Гномы везли руду и металл, люди зерно и ткани. Торговля, эта кровь любого здорового государства, потекла по артериям, которые мы проложили.

Но чем ближе мы подъезжали к Грифоньей Глотке, тем мрачнее становилась картина. По обочинам дороги начали появляться группы людей. Оборванные, измождённые, с потухшими, полными отчаяния глазами. Они сидели у дороги, жгли костры, провожая нас голодными, затравленными взглядами. Это были те, кто не решился идти к новой стройке, и всё ещё надеялся, что ворота герцогства откроются.

А у самого перевала нас ждал настоящий ад.

Огромная, многотысячная толпа, живое, копошащееся море из десятка разных рас, заполонила всё пространство перед входом в ущелье. Они разбили здесь стихийный лагерь. Грязь, вонь, дым от сотен костров, плач детей, ругань, всё смешалось в один сплошной, угнетающий гул. Над всем этим, на неприступных стенах крепости, что перекрывала вход в ущелье, стояли гвардейцы Элизабет. Они, как истуканы, несли свою вахту, молча глядя на копошащуюся внизу массу. На их лицах не было ни страха, ни жалости, лишь холодная, отстранённая усталость.

Когда мой отряд, ощетинившись винтовками, начал прокладывать себе путь через эту толпу, на нас устремились тысячи глаз. И в этих взглядах была вся гамма чувств: от слабой надежды до затаённой ненависти. Они видели в нас тех, кто был по ту сторону ворот, тех, кому повезло больше.

— Эй, вы! Куда прёте без