Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

и поднимает кубок, провозглашая свою власть. Перед лицами сильнейших семей, старых союзников и скрытых врагов — момент, когда можно без слов заявить, кто здесь настоящий хозяин дома Marquis. Закрепить в умах мира простую формулу: наследник — это Джерард.

Разумеется, дяди никогда не отдали бы такую роль добровольно. До сих пор они не могли уступить друг другу ни пяди, поэтому каждый год настаивали на совместном тосте, размывая значение момента.

Но…

«Если грамотно разыграть этот вопрос… шанс может появиться».

Проблема была в том, что четкого плана все еще не существовало. Даже если подключить Президента, станут ли дяди уступать позицию ведущего? Они ведь не стремились сохранить Джерарда — напротив, они ждали любой возможности утянуть его вниз.

Раздражение нарастало, сдавливало виски, и в этот самый миг в голове Джерарда всплыло чужое лицо.

«Если бы это был он… возможно…»

Предвестник бедствий. Сергей Платонов.

Осознав это, Джерард резко тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть липкую мысль.

«Нет. Я не могу позволить себе запятнаться».

Он не имел права позволить, чтобы на него повлияли методы этого человека — аморальные, грязные, бесстыдные. Ни за что. И все же, как бы яростно он ни одергивал себя, в самом дальнем углу сознания продолжал звучать тихий, настойчивый шепот, от которого было невозможно избавиться.

«И все-таки… будь на моем месте он, выход он бы нашел. Каким-нибудь образом».

Это была чистая правда. Сергей Платонов умел играть на людях так же виртуозно, как пианист на рояле. Особенно если перед ним стояли враги. В умении использовать чужие слабости он был почти пугающе талантлив. И Джерард знал это лучше большинства — потому что однажды сам оказался под его ножом.

В памяти всплыл первый их контакт. Тогда Джерард был уверен, что раздавит этого самоуверенного выскочку любой ценой. Сотрет, размажет, уничтожит.

И чем все закончилось?

Он не только вбухал в его проекты колоссальные инвестиции, но и собственноручно вывел Сергея Платонова на своего отца.

«Как… как я вообще позволил себя так обвести вокруг пальца?»

Джерард медленно потянул к себе блокнот. Бумага чуть зашуршала, сухо и шершаво, как осенние листья под ногами. Он взял ручку и начал восстанавливать прошлое — строчку за строчкой, шаг за шагом.

«Когда я решил поставить на место этого наглого ублюдка, я узнал о его неофициальном фонде. Вложил огромную сумму, чтобы загнать его в убытки… потом в дело внезапно вмешался управляющий директор Goldman…»

Чернила ложились на страницу, и с каждой новой фразой картина становилась яснее. Причина поражения проступала отчетливо, почти болезненно.

«Я был зациклен только на собственной ловушке».

Тот, кто расставляет капканы, слишком легко начинает считать себя охотником. А охотник, уверенный в своем превосходстве, быстро слепнет.

«Я — хищник. Он — добыча».

Эта примитивная схема заперла его мышление. Он перестал видеть другие переменные. Поэтому даже не допустил мысли, что внутри его собственной западни Сергей Платонов спрятал еще одну — более тонкую, более жестокую.

«Тогда… а что, если применить это сейчас?»

Если создать для дядей такую же психологическую слепую зону. Место, где они будут уверены, что полностью контролируют ситуацию.

Шурх-шурх.

Ручка заскользила по бумаге быстрее. Джерард считал, чертил, зачеркивал, возвращался назад. В кабинете слышался только сухой звук пера да приглушенный гул вентиляции. И вдруг — щелчок. Мысль сложилась.

«…Это может сработать?»

Путь, который казался наглухо перекрытым, неожиданно приоткрылся. В груди поднялась горячая волна — резкая, почти обжигающая, как глоток крепкого алкоголя натощак.

«Я… правда только что это сделал? Сам…?»

На долю секунды перед внутренним взором мелькнуло знакомое лицо. Но Джерард тут же резко оттолкнул эту мысль.

«Нет. Это не его влияние».

В этот раз он не копировал чужие приемы слепо. Он пришел к выводу сам — опираясь на собственные ошибки, на горький опыт поражений. Да, тень Сергея Платонова где-то мелькала по ходу рассуждений, но это была лишь тень, а не рука, направляющая его.

Убедив себя в этом и мысленно проведя четкую границу, Джерард снова опустил взгляд на лист. Там, среди строк и пометок, отчетливо выделялся первый шаг — отправная точка плана, который он собирался привести в движение.

«Когда я решил поставить на место этого наглого ублюдка…»

* * *

На следующий день.

— Вы уволены.

Джерард произнес это холодно, почти буднично, словно зачитывал пункт из инструкции. Кабинет директора исследовательского центра пах озоном от работающих приборов и свежим пластиком. В воздухе висело напряжение — плотное, липкое, как перед грозой.

По сути, решение напрашивалось давно. Несмотря на неоднократные приказы «создать прорывной продукт», руководитель RD раз за разом упирался лбом в стол и выставлял одни и те же заслоны. Рыночная емкость, коэффициенты затрат, несовместимость с производственными линиями — он жонглировал этими словами, будто камнями, и каждым броском перекрывал путь вперед. Он не создавал — он тормозил.

Его следовало выгнать еще раньше. Но Джерард тянул. Не из жалости — из расчета. Этот человек оказался в компании благодаря связям старшего дяди, Руперта. Классическое «парашютное назначение». И стоило Джерарду нажать на курок, как директор, побледнев, тут же набрал номер Руперта и выплеснул все, что кипело у него внутри.

— К-к-как вы могли так со мной поступить⁈ Вы же знаете, сколько лет я здесь угробил…!

Руперт в одно мгновение оказался в глупом положении — дядя, не сумевший защитить даже собственного человека. Потеря лица ударила больнее пощечины. В ярости он примчался в офис, и стоило ему увидеть Джерарда, как лицо его налилось алым, будто кровь хлынула к щекам разом.

— Это правда, что ты уволил директора⁈

На самом деле Руперт не испытывал к тому человеку особой симпатии. Но сейчас это было неважно. Вопрос стоял иначе.

— Ты знал, что это мой человек, и все равно осмелился убрать его без моего согласия? Ты что, решил, что я больше ничего не значу⁈

В глазах сотрудников это выглядело бы именно так — старик, утративший влияние и не способный защитить своих. Джерард это прекрасно понимал. И именно поэтому он распахнул глаза и сделал вид искренне удивленного человека.

— Я? Да что вы, дядя. Мне даже обидно слышать такое. Не ожидал от вас подобного.

Он сделал еще шаг — позволил себе выражение раненого достоинства, почти театральное.

— Вы думаете, я не сомневался? Но был вынужден думать о будущем компании. Сейчас выживание зависит от вирусности в соцсетях, а директор совершенно не понимал эту сферу…

— Увольнять человека из-за мимолетной моды — это же