Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

И…

«Дяди ведь это не одобрят, правда?»

Эти дяди давно и прочно засели в совете. Люди, для которых слово «престиж» было почти священным. Шансов, что они согласятся на систему «пригласим простолюдинов», не было никаких. Тем более сейчас, когда они искали любой повод надавить на слабые места Джерарда.

«Если только они не решат использовать это как рычаг давления на меня…»

Он был готов вступить с ними в открытую конфронтацию, но понимал: если всё пойдёт плохо, ударят не по нему одному. Под раздачу попадёт и Рейчел. Этого он допустить не хотел.

«Если бы она подождала всего один год…»

Если его проект «стать Джобсом» выстрелит, он сможет позволить ей всё, что угодно. Он уже собирался попросить её отложить идею, когда Рейчел заговорила первой. Её голос был удивительно спокойным.

«Если фонд не даст разрешения, я сделаю это сама. Полностью отделю Art Nest от фонда.»

«Что?»

«Тогда мне ведь не понадобится одобрение, верно?»

Формально — да. Если организация станет независимой, совет не сможет диктовать условия. Но…

«Важно не само мероприятие, а то, что будет после. Как ты собираешься справляться с последствиями?»

Проблема крылась именно там. Высокие гости придут на вечер, потому что Рейчел — часть семьи Маркизов. И если на приёме они столкнутся с теми, кого сочтут недостойными, жалобы полетят не в адрес Рейчел. Они ударят по всей семье.

«Если это случится… дело может дойти до крайностей. Тебя могут исключить из наследства!»

В трастовых соглашениях семьи Маркизов были жёсткие пункты о репутации. Проще говоря, если действия Рейчел признают наносящими ущерб престижу фамилии, этого будет достаточно, чтобы лишить её прав на наследство. Но Рейчел даже не дрогнула. Она смотрела прямо, и в её глазах не было ни тени сомнения.

«Ничего страшного. Даже если я не смогу унаследовать.»

Джерард смотрел на неё так, будто впервые видел по-настоящему. В комнате стояла плотная тишина, нарушаемая лишь негромким гулом кондиционера и редким скрипом старых балок под потолком. Воздух был тёплым, с лёгким запахом бумаги, лака и давно остывшего чая.

— Ты… ты вообще понимаешь, о каких суммах говоришь? — вырвалось у него наконец.

Рейчел ответила не сразу, но, когда подняла взгляд, в её глазах не дрогнул ни один отблеск сомнения.

— Если приходится выбирать между деньгами и своей мечтой, выбор не такой уж сложный.

Ни тени колебаний. Ни напряжения в плечах. Она сидела спокойно, словно речь шла не о колоссальном наследстве, а о погоде за окном.

«Невероятно».

В груди Джерарда боролись сразу два чувства. Он восхищался этой почти пугающей чистотой, неподкупностью, и одновременно его накрывала волна тревоги, холодной и липкой.

«Отказаться от наследства — это уже крайность».

И всё же главное было даже не это.

— Даже если ты зайдёшь так далеко, — медленно произнёс он, подбирая слова, — ты всё равно не сможешь превратить это в устойчивую систему. Высокие гости приходят на благотворительные вечера из-за фамилии Маркизов. Но если дяди вмешаются и публично объявят, что тебя лишили наследства «за приглашение недостойных гостей», что тогда?

Он почти физически ощущал, как эта перспектива разворачивается перед ними — словно тёмная трещина, расползающаяся по стеклу.

— С точки зрения этих людей у них просто не останется причин приходить. А если они отвернутся, то и те компании, на которых ты рассчитываешь, тоже исчезнут.

— Ты правда готова пожертвовать наследством ради одного вечера?

Рейчел замолчала. Несколько секунд она смотрела в сторону, на оконное стекло, по которому медленно стекал конденсат. В этом молчании не было поражения — лишь осторожное, почти болезненное раздумье. Словно она взвешивала не аргументы, а цену слов.

Наконец она заговорила:

— А если это будет не один раз?

— Что?

— А если я создам причину, по которой они будут приходить снова и снова?

— Это невозможно…

И правда, невозможно. Что могут получить влиятельные люди от общения с теми, кого они привыкли считать ниже себя? Но Рейчел говорила дальше, и в её голосе появилось твёрдое, почти стальное спокойствие.

— Например… что если я сама публично объявлю, что меня исключили из наследства Маркизов? И назову причину — «за приглашение гостей неподобающего статуса». Всё. Без недомолвок.

— Но это же то, что дяди и так сделают… — Джерард осёкся на полуслове. — Подожди. Ты сказала… «публично»?

— Да. Не в узком кругу. А для всех — через соцсети, интервью, прессу.

В голове у него словно что-то провернулось, и на мгновение мир потерял устойчивость. Она говорила не о кулуарных интригах, а о том, чтобы вынести семейный конфликт на свет, под прицел чужих взглядов.

— Ты сошла с ума? Тогда фамилия Маркизов станет…

— Символом замкнутой, высокомерной верхушки.

Эти слова прозвучали спокойно, почти буднично, но их смысл резанул, как лезвие.

— Разве это не заставит их приходить? — продолжила Рейчел. — Если они откажутся от моего приглашения, их тоже обвинят в принадлежности к «закрытому высшему классу».

Джерард медленно выдохнул.

— То есть… ты предлагаешь взять семью в заложники?

Это была стратегия, чуждая той Рейчел, которую он знал. Жёсткая, холодная, безжалостная. И всё же, словно подтверждая его мысли, она поморщилась и, опустив взгляд, призналась:

— Честно… я сама не хочу заходить так далеко. Я хочу сначала попробовать договориться. Мирно. Это лучший вариант. Но…

Она подняла голову. В её взгляде больше не было сомнений.

— Если переговоры провалятся, я готова это сделать.

И только после этого она сказала главное:

— Но если я скажу всё это напрямую, дяди просто посмеются. Поэтому… ты можешь сделать это за меня, брат?

Джерард почувствовал, как в висках снова начинает стучать.

— То есть теперь ты хочешь, чтобы я угрожал семье от твоего имени?

— Не угрожал, а договаривался…

— Это не переговоры, Рейчел! Это «если вы меня не послушаете, я превращу нашу фамилию в символ элитарного безумия»! Это не разговор — это ядерная бомба: «или соглашайтесь, или я её взорву».

Он замолчал, так и не договорив. Слишком знакомой была эта схема. Снаружи её называли переговорами, но в основе лежал чистый шантаж. Джерарду даже не нужно было гадать, откуда она этому научилась.

— Я же говорил тебе… — выдохнул он сквозь зубы, — не сближаться с ним.

— Я же говорил тебе… не приближаться к этому человеку!

Голос Джерарда едва не сорвался.