Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

Бугай, Валун, Кефалия, мать, отец… Мы отходим от острова, и он срывается на визг. Атвуды не просят. Они гордые, и за это качество я всегда уважал их. Но сейчас, пока мы уходим в открытое небо, вместе с другими отступающими кораблями, Громила умоляет вернуться.

Нет, слишком поздно. В этот миг, под эхо многоголосого крика, Холмстэд падает.

Точно валун, канувший в воду, гигантский остров проваливается в кислотные облака. Поднимает фонтан черных клубо́в. Я, застыв, смотрю, как последним скрывается горный пик, а с ним – и поместье Урвинов.

Облака вспениваются, и вот наконец в черных волнах пропадают последние огоньки острова. Корабли вокруг нас спешат уклониться от бьющих вверх кислотных всплесков.

Спустя мгновение после того, как чернота поглощает мой дом, небо вздрагивает – это Холмстэд сталкивается с Нижним миром.

Я опускаюсь на колени.

Гигатавн победоносно ревет, а потом уходит к очередному порталу в кислотных тучах, открытому лантианским устройством. Сейчас он впадет в спячку, чтобы набраться сил перед следующим нападением. Он будет приходить снова, и снова, и снова.

Стихают последние отголоски падения Холмстэда, и на палубу моего корабля опускается тишина.

Глава 24

Зал совещаний на «Неустрашимом» гудит от споров. Глаза у меня красные и опухшие, все тело болит. Больно даже просто дышать. Сгинул мой родной остров, а с ним и Макгилл, и люди, которых я знал. Многие из них даже за грязь меня не считали, но такой судьбы не заслуживали.

Холмстэд не вернуть. Эта мысль бросает меня в омут уныния, напоминает о провале. А ведь после победы в Состязании ничего, кроме поражений, я и правда не знал. Они преследуют меня одно за другим.

Несколько мастеров из цеха Науки, Политики и Торговли обвинительно тычут пальцами в сторону дяди.

Я опускаю голову на руки. У нас были месяцы на подготовку ко второй встрече с гигатавном, но показали мы себя не лучше, чем в первую.

Сижу в тени, в углу, подальше от королевской платформы и мастеров, почтивших заседание своим присутствием. Брайс сжимает мою руку. Обычно ее прикосновение меня успокаивает, но сейчас я не чувствую ничего и никак не реагирую.

Дядя пришел в ярость, когда я выбрал Брайс своей советницей, – как и некоторые мастера, узнавшие, кто она такая. Но мне плевать. Брайс известно все о Нижнем мире, она понимает, что я сейчас испытываю, потому что сама лишилась дома.

К тому же настоящие претензии мастеров – к королю. Никто не сдерживается, все кричат на него. Обвиняют.

Но как бы ни было тяжело в этот момент мне, моя боль не сравнится с болью Громилы. Высадив беженцев на острове Фрозенвейл, мы сняли с него цепи и благоразумно отошли подальше.

Он выпрямился во весь рост, утер нос и некоторое время зло смотрел на меня. Потом быстро подошел к люку и спустился под палубу.

С тех пор я его не видел.

Позднее Родерик сказал, что Громила пытался связаться с родными по камню-коммуникатору. Никто ему не ответил. Тем не менее остается надежда, что некоторые из Атвудов уцелели и сейчас где-то на другом острове, планируют возвыситься до эрцгерцогов… что им уже не светит, теперь, когда Холмстэда нет.

Брайс снова сжимает мою руку, и я возвращаюсь в зал совещаний «Неустрашимого», где мастера по-прежнему кричат на дядю. Тепло руки Брайс – единственное, что связывает меня с этим миром. С ней я чувствую, что еще жив, что не все хорошее потеряно.

Мне хочется встать, покинуть комнату и забиться в какую-нибудь нору. Я не в состоянии терпеть это крачье дерьмо, мучиться осознанием, что подвел тысячи холмстэдцев, думать о том, что стало со мной и Громилой.

Дядя смотрит на критиков с возвышения, плавно поигрывая с орлом Урвинов на конце трости. Любому, кто высказывает недовольство, король смотрит прямо в глаза.

– Высочайший из высших должен быть сильным, – заявляет дяде мастер цеха Политики. – Ваше правление ничем таким не отмечено.

– Хотите сказать, есть еще кто-то, кто должен возглавить Скайленд? – тихо и с угрозой спрашивает дядя. – Пусть тот, кто считает себя лучше, бросит мне вызов. Я приму его. Сейчас же.

Реджина, мастер Политики, демонстративно оправляет свою пурпурную мантию. Будучи мастером, она имеет право вызвать дядю на поединок и попытаться отнять власть у рода Урвинов, однако Ульрик из Урвинов – прославленный дуэлянт. Видно, как у Реджины дрожат пальцы. Она типичный политик, а ее брат только на громкие заявления и способен. Кроме как хвалиться успехами, ничего не умеет. Когда с воем налетает штормовой ветер, политики первыми прячутся под палубу.

Отец всегда говорил, что цех Политики – рассадник лотчеров. Слабаков, лишенных подлинной силы, кроме той, которая вручена им правителем острова. Эти люди не хотят ни за что отвечать, жаждут признания за все хорошее, а во всем плохом обвиняют других.

Дядя массирует веки, тогда как мастера продолжают негодовать из-за отсутствия прогресса в ходе войны.

– Что мы сделали? Чем ответили?

– Как вы думаете привести нас к победе?

На столе у королевской платформы зажигается несколько камней. Каждый из них имеет собственный цвет, соответствующий геральдике какого-либо из цехов: их лидеры вышли на связь из других мест. Когда началась война, дядя постановил, что двенадцать мастеров и высочайший из высших не должны встречаться все сразу. Иначе, если нападут на «Неустрашимый», Скайленд останется совсем без головы.

Кто-то в зале делает смелое предположение, будто дядя просто хочет затруднить мастерам голосование.

– Ну так голосуйте, черт вас возьми, – бросает король. – Раз вы так слабы и не верите, что кто-то способен победить меня в поединке, голосуйте. – Он подается вперед. – Я жду.

Единодушным решением все двенадцать мастеров могли бы сместить дядю, однако мастер Сельского хозяйства бормочет какие-то оправдания. Знает, что мастер Коко, присоединившаяся к совещанию удаленно, на стороне Урвинов. Правда, Коко верна не столько дяде, сколько мне. К тому же она – не из этих визгливых лотчеров и понимает: нам не победить, просто взяв и сменив лидера.

Внезапно дверь распахивается, и в зал вбегает капитан «Неустрашимого». В руках у нее бумажный свиток.

Король поднимается на ноги, а мастера перешептываются, привстав и пытаясь получше разглядеть капитана.

– Что все это значит? – зло шепчет дядя.

– Ваше величество, – обращается к нему командир судна, – вы должны это видеть.

Взойдя на платформу, она вручает королю свиток и церемонно отходит на шаг. В наступившей тишине дядя разворачивает послание. У него начинает дергаться глаз.

Дочитав, дядя рвет свиток надвое.

– В чем дело? – не выдерживает мастер цеха Торговли.

– Капитуляции не будет, – вместо ответа рычит дядя.

– Совет лантиан предложил перемирие? – уточняет Реджина.

Мастера переглядываются, придя, видимо, к одному и тому