Солнце - Ник Гернар

и фауна до сих пор в полумертвом состоянии, и погодные изменения не так уж трудно спрогнозировать. Однако есть два фактора, которые делают эту территорию опасной вне зависимости от бурь. Первый — это так называемые «фантомы» или «призраки», — он обернулся к доске и со скрипом написал это слово крупным размашистым почерком. — Мы сравниваем их с шаровой молнией — тихие, опасные для человека и техники. Визуально они выглядят как пленка мыльного пузыря — эдакая переливающаяся клякса в воздухе. По последним предположениям, это своеобразные отражения или миражи самих рифтов, которые находятся в центре пустыни. Ощущения от соприкосновения могут напоминать обычную мигрень, а могут буквально вырубить человека. Знаю, госпожа Рин снова начнет возражать и говорить о ненаучности моего подхода, но я неоднократно слышал истории о том, как призраки брали исследователей в кольцо, как дикие звери. Что крупные «призраки» способны в считанные секунды даже поджарить человека, как будто в него ударило молнией, или привести к остановке сердца…

Азиатка с тонкой улыбкой только покачала головой, но вслух возражать не стала.

Между тем Синклер продолжал:

— Отодвинуть, уничтожить или обезвредить «призраков» нельзя, поэтому скопления призраков необходимо избегать. И вообще постоянно отслеживайте их местонахождение. Они то возникают, то пропадают, и обычно в зоне видимости всегда имеются несколько штук, это нормально. Так что будьте предельно осторожны. Вторая опасность, которая подстерегает нас с вами в этом красном море… — Синклер снова обернулся к доске и, поскрипывая маркером, написал: «галлюцинации». — Мистер Хопкинс настаивает, чтобы я называл это именно так. Так что я воздержусь от своих собственных наименований и буду использовать то, которое мне предложило начальство…

Накамура Рин переглянулись с Хопкинсом, обменявшись улыбками.

— … Этот пункт — тема щекотливая, и звучит он как бред сумасшедшего. Только сейчас этот бред несу я, стоя у доски. А через пару дней его может начать транслировать ваш собственный мозг. Поэтому все, что вы видите и слышите, должно тут же озвучиваться в общий канал. Также следите за показателями своих коллег — все датчики будут у вас перед глазами. И присматривайтесь к поведению людей вокруг вас. На подобный случай у всех в вещмешках будет находиться успокоительное — оно снижает реакцию, но по расчетам наших кудесников и алхимиков должно значительно ослаблять эффект.

— Но мы ведь сегодня уже побывали в пустоши, — возразил Тень, скрестив руки на груди. — «Призраков» там действительно много, но никаких галлюцинаций, насколько я знаю, до сих пор ни у кого не наблюдалось.

— До сих пор мы не погружались в пустыню глубже, чем на пять километров, и дольше, чем на пару часов, — ответил Синклер. — А вы недельку там попутешествуйте, тогда и поговорим. А теперь я еще раз пройдусь по всем диагностическим приборам, которые будут у вас на теле…

После обсуждения нас отпустили в казарму.

По пути я думал о том, как бы спросить Лексу, какого черта она придумала и зачем собралась в этот поход, который обещал быть вовсе не увеселительным. Но не стал. Нутром понял — ответа я не получу. Скорее всего мне просто порекомендуют не лезть не в свое дело.

Отдельных комнат у нас не было — все участники предстоящей экспедиции получили по койке со шторкой, и на этом вся приватность заканчивалась. Так что я полночи слушал, как храпит Егор и бормочет во сне Накамура.

На следующий день мы отправились в пустыню тестировать снаряжение.

Наши вездеходы гудели, как ракеты перед стартом, оставляя гусеничные следы на охристом песке. Рыжее небо над нами так же клубилось, как и вечером. Время от времени этот рыхлый массив разрывался, и в прорехи начинало бить яркое солнце. Горячий ветер своим дыханием гнал по барханам тончайшую песчаную поземку, которая искрилась, как алмазная пыль. Время от времени поземка начинала кружить, превращаясь в песчаное веретено, а потом внезапным резким порывом все это пыльное облако вдруг швыряло нам в лица.

Так что я в полной мере оценил легкие и удобные очки, которыми нас всех снабдил Хопкинс.

Плато уходило к горизонту плавными волнами, мимо поднимающихся над песком остатков былой цивилизации: изувеченных металлических конструкций, обломки бетонных сооружений, проржавевших крыш старых военных грузовиков.

Время от времени то справа, то слева возникали полупрозрачные радужные пятна, какие я уже видел на территории Полумесяца — пустоши, по которой мне довелось прокатиться по пути в Шанхай. Гарнитура в ухе жужжала голосом Хопкинса — он в очередной раз проговаривал, что такое «призраки» и в чем их опасность.

Наконец, мы выехали на тестовый полигон.

— Когда-то здесь была окраина города, но пустыня медленно доедает все, что от него осталось, — рассказывал Хопкинс. — Поэтому будьте особенно осторожны рядом с городскими артефактами — любая стена может рассыпаться в пыль от вашего прикосновения, но при этом обязательно найдется тот кирпич, который уцелеет, чтобы приземлиться вам на голову, — сказал он. — Теперь разделимся по квадратам. Проверяйте все — не натирают ли трусы, не жмет ли шлем, как работает рация. И не забывайте посматривать на датчики здоровья — не только свои, но и своих компаньонов. Через час возвращаемся к транспорту.

И мы расползлись по пустоши. Егор ушёл на юг с одним из «Джонов». Накамура отправилась еще с двумя «джонами» на восток. Следом за ними пошла и Лекса вместе с Тенью. Хопкинс остался у вездеходов с оставшейся без дела девушкой-«джоном». Синклер, покосившись на меня, двинулся на север, а я выбрал западный сектор.

И уже через десять минут в полной мере оценил удобство основной формы.

Я шёл, поглядывая на датчики — радиация в норме, давление в норме, уровень опасности — зеленый, и вообще все хорошо. Только бы привыкнуть к тому, что рукава — как светофоры, и на них постоянно что-то раздражающе светится и подмигивает. И ладно сейчас, когда светло. В сумерках это еще и слепить может. Надо будет узнать, регулируется ли у них яркость — наверняка ведь должна…

И тут я вдруг понял, что вокруг меня — абсолютная тишина.

Гарнитура в ухе молчала.

Ветер стих.

Даже поземка перестала волочиться по барханам. Ни гула, ни голосов вдалеке, ни шорохов.

Я остановился.

Повнимательней осмотрелся.

Справа и слева метрах в десяти от меня, чуть подрагивая над землей, переливались «призраки». Позади, стоило только напрячься, я мог увидеть черные силуэты наших вездеходов.

Все вроде нормально.

Но почему становится все трудней дышать?..

Нервы внутри меня натянулись, будто кто-то колки подкрутил. И даже звук похожий в ухе померещился.

А потом еще раз. И еще.

Рация