Солнце - Ник Гернар

А потом небо дёрнулось.

Рыжие клубы, из которого оно состояло, вдруг стремительно и пугающе расширились, увеличившись раз в десять, и снова опали. Этот вздох ударил сверху такой тяжестью, что у меня в голове зазвенело. Показатели здоровья синхронно мигнули в оранжевый и плавно вылиняли в желтый. Синклер от неожиданности на мгновение ослабил хватку и соскользнул с горбушки вездехода вниз, удержавшись руками за поручни. Мы с Егором поспешно втащили его обратно, хватая за куртку и локти.

А потом последовал еще один удар. И в этот раз он прокатился по земле. С такой силой, что мы все распластались по вездеходу, судорожно цепляясь за все, что попалось под руки. Машина хрипло взвизгнула, покачнулась, норовя завалиться на бок.

На горизонте отвесной стеной поднялась красная непроглядная пелена. Всего несколько мгновений — и она врезалась в нас.

Первый вездеход швырнуло в сторону. Я видел, как его занесло на правый борт и развернуло. Следовавшая чуть впереди и справа от нас вторая машина яростно взвизгнула, зачихала и увязла кормой в песке.

Нас тоже хорошенько тряхнуло. Так, что я прикусил губу. Противный соленый привкус разлился во рту. В лицо ударила колючая песчаная масса, забиваясь под очки, в нос, в рот и уши. Егор громко и по-русски выругался, прикрывая нос рукой, чтобы вздохнуть.

— Глуши моторы! — проорал в наушнике Хопкинс, перекрывая вой ветра. — Буря! Живо всем спуститься в кабину и надеть защиту!

Пока Синклер и Егор пытались на ходу открыть люк и вбиться в него, я уже водрузил на голову шлем и рванул вещмешок. Серый комбинезон за секунду расправился на ветру и затрепетал с плещущим звуком, как флаг. Я прижал его свободной рукой к крыше и, придерживаясь одной рукой за поручень, сунул внутрь одну ногу. Отлично, теперь не улетит. Вездеход встал, и дальше я уже ловчее натянул на себя все остальное. Парни только нырнули внутрь вездехода, а я уже застегнул молнию и занялся липучками. Две на щиколотках, две на запястьях. Потом подтянул шнурки на горловине и зафиксировал последнюю. Готово.

Прозрачная вставка на рукаве легла как раз на датчики параметров внешней среды и индикаторы здоровья команды.

Первые моргали красно-оранжевым. Вторые переливались всеми цветами, как новогодняя елка, но по большей части у всех были желтые показатели.

Нормально.

Вскочив в кабину вездехода последним, я захлопнул люк, попутно задевая локтем Накамуру, влезающую в комбинезон.

— Извини, — сказал я, стараясь вжаться в угол, чтобы занимать как можно меньше места. Девушка-джон уже переоделась, Синклер с Егором возились с липучками.

Я прильнул к триплексам. Они здесь были маленькие, горизонтально вытянутые и с каким-то специфическим стеклом, слегка искажающим картинку.

Впрочем, сейчас им искажать нечего. Пыльная красно-коричневая пелена стала еще плотней и закрыла буквально всё. Внутри вездехода стало темно, как глухой ночью. Синклер хлопком врубил кнопку аварийного освещения, и в кабине все залило тускло-красным светом: наши комбинезоны, внутренняя обшивка и испуганное лицо Накамуры рядом со мной.

Гул снаружи усилился. Девушка-джон нетерпеливо потрясла головой и даже пару раз хлопнула сбоку по шлему ладонью — видимо, у нее заложило уши, как и у меня. Вездеход плавно осел чуть глубже в песок носом вниз.

Связь захлебнулась помехами. Сквозь треск и шум я расслышал голос Хопкинса:

— Да что вы там делаете снаружи, черт вас побери⁈ Полезайте внутрь своей машины, закройте люк и сидите, пока не последует другой команды!..

Его голос заскрежетал, превращаясь в набор бессмысленных звуков.

— А я говорил, — по-русски пробормотал Егор, на рефлексе вытирая рукавом вместо лба прозрачный пластик на шлеме. — Не к добру все это спокойствие…

И в этот момент сквозь помехи я снова услышал женский голос.

«Монгол!.. Ты меня слышишь?..»

Ее вопрос подхватил детский голосок:

«Ты слышишь нас, Монгол?..»

«Он слышит», — в самое ухо прошипел мне незнакомый мужской голос.

Я поднял взгляд на Синклера.

— У меня в наушника опять… помехи, — многозначительно сказал я ему.

— У всех помехи, не только у тебя! — не то обиженно, не то возмущенно отозвалась Накамура.

— Не стоит по этому поводу нервничать, — с успокаивающей, почти материнской интонацией вмешалась в разговор девушка-Джон. — Проблемы со связью — совершенно нормальное явление во время бури.

И стоило только мне вскользь подумать о матери, как женский голос в гарнитуре вдруг приобрел знакомый тон.

«Мне сказали, это мальчик… Мы будем ждать тебя…» — сказала она.

И тут же ее голос утонул в чужих репликах.

А потом сквозь помехи и чьи-то испуганные возгласы я услышал приглушенный мужской голос:

«Марат — это же вообще-то не имя. Это мой позывной в честь одного из вождей французской революции…»

Дальше голос стал таким тихим, что как я ни хмурился — не мог разобрать ни слова…

Тут вездеход тряхнуло, и поток голосов в моей голове прервался.

За первым последовал еще один подземный толчок, и еще.

Накамура, вцепившись в плечо Синклера тонкими пальцами, закрыла глаза. Ее губы беззвучно зашевелились. Ругалась она или молилась, не знаю. Но в любом случае местные боги ее услышали, потому что земля содрогнулась еще один раз — и все вокруг затихло.

Так же внезапно, как и началось. Будто рубильник где-то выключили.

Стало тихо. Настолько, что даже в ушах зазвенело. Все замерли. С затаенной надеждой в глазах переглянулись между собой, опасаясь озвучить свои мысли. Или, верней, надежду, что все закончилось. В пропыленные триплексы начал просматриваться пейзаж.

Я оценил ситуацию снаружи, вздохнул и первым медленно снял шлем.

— Кажется, это все, — сказал я.

И тут у меня в ухе включился общий канал:

— У нас потери, — решительно и жестко прозвучал голос Хопкинса. — Встречаемся через пять минут. Конец связи!

Я опустил глаза и взглянул на рукав.

Три индикатора здоровья были бледно-серыми. Бесцветными. Как выключенная лампочка. Будто по какому-то коварному совпадению, двое из них были навязанными «надзирателями». Третьим оказался командир Джонов.

— У троих пропали показатели здоровья, — констатировал я.

— Как это пропали? — озадаченно спросил Егор, уставившись на свою руку с индикаторами. — Разве они не красными должны были стать?.. Или черными?

— Это если бы у них было критическое состояние или они бы умерли, — отозвался Синклер, хмуро глядя на показатели. — А это… Будто они вышли из зоны действия.

— Так у них же радиус действия порядка пяти километров, если я не ошибаюсь, — вопросительно поднял я брови.

— Не ошибаешься, — буркнул Синклер. — И не спрашивай у меня, я понятия не имею, куда они могли уйти в бурю! И надень шлем обратно, снаружи пока далеко не спа-отель!..

Мы выбрались