В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— И да, и нет, — ответил падре, и его пальцы на мгновение замерли. — Вестей от него нет, но я получил письмо от полковника Моралеса. Он пишет, что Эрнесто пропал в джунглях, и вот уже четвёртый месяц от него нет никаких вестей. Боюсь, что он погиб.

— Надеюсь, что нет, — дон Альберто провёл ладонью по уставшему лицу. — Малыш Эрнесто стал слишком жёстким и умелым типом, чтобы так просто сдаться судьбе. Я не верю, что он погиб, нужно подождать. Может, он попал в плен к индейцам или, наоборот, скрывается от них в джунглях, заблудился, или рыщет в поисках поживы. Он стал другим и так просто не сдастся.

— Может быть, — кивнул падре, продолжая в глубокой задумчивости перебирать чётки. Масляная лампа на столе бросала жёлтые блики на его хмурое лицо, на потемневшее распятие в углу, на грубые известняковые стены, помнившие ещё первых францисканцев. — Что думаешь насчёт его асьенды?

— Трудно что-то сказать определённо, — дон Альберто поднялся, прошёлся по келье, остановился у окна. Внизу, во дворе, монахи уже зажигали вечерние свечи. — Но я уже знаю, что у мистера Эванса появились очень влиятельные друзья в Мехико, и с этим трудно что-то поделать. Мы не сможем защитить юношу, если американец подключит весь чиновничий аппарат. Они сожрут имение и даже не подавятся.

— Возможно, — падре Антонио подался вперёд, и его тень выросла на стене. — Но и на них можно найти укорот. Это наша земля. Начнут с асьенды Чоколь, а закончат церковными землями, коих и так осталось немного, и это окажется только начало. Что стоит разорить мелких землевладельцев и отнять у них земли? А после мелких начнётся черёд и крупных.

— Падре, вы утрируете, — дон Альберто покачал головой, но голос его не звучал достаточно уверенно.

— Возможно, Альберто, возможно, — старый настоятель откинулся в кресле, и чётки тихо звякнули о подлокотник. — Но я многое повидал в этой жизни и знаю, как мыслят подобные дельцы. Даже то, как он взялся за Эрнесто и его землю, показывает, насколько важно для него не уступить и прогнуть де ла Барра. У него не получилось в первый раз, он повторил попытку, она не увенчалась успехом, он сделал третью, она также провалилась, и всё равно он продолжает упорствовать в своём стремлении всё переделать под себя и захватить чужую землю, не считаясь с финансовыми потерями. А потерял он уже достаточно, поверь мне. И тем не менее…

— Да, это так, — дон Альберто вздохнул, и его взгляд упал на старый образ Богоматери, висевший в углу. — Но я всё равно считаю, что рано или поздно он отступится, и все документы на асьенду у Эрнесто в порядке. Она охраняется хорошо, её есть кому охранять. Кроме того, я сейчас подозреваю, что Эрнесто сделал это не просто так. Он оформил почти всю свою землю в краткосрочную аренду пеонам, и я не удивлюсь, если из краткосрочной она может превратиться в долгосрочную. И тогда сеньору Эвансу придётся судиться не только с хозяином асьенды, но и с его многочисленными арендаторами, а это чревато…

— Возможно, — падре Антонио поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на темнеющее небо, где уже загорались первые звёзды. — А возможно, зная, кто его прикрывает, Эванс наплюёт на них. В любом случае, без Эрнесто мы ничего не решим, а он пропал в джунглях и, боюсь, что пропал навсегда.

— Он вернётся, падре, вот увидите! — дон Альберто произнёс это с такой убеждённостью, что на миг даже старый настоятель поверил.

— Что же, Альберто, — падре Антонио повернулся к нему, и в тусклом свете лампы его лицо казалось высеченным из того же известняка, что и стены монастыря, — нам остаётся только верить и молиться за него.

— А что говорит адвокат Педро Ганадо? — спросил дон Альберто, не сводя глаз с настоятеля. — От него есть какие-то сведения или он отказался помогать вам, падре?

— Нет, не отказался, — падре Антонио сцепил пальцы, и чётки тихо звякнули. — И кое-что проясняется, но пока только лишь подтверждает то, что мы и без него знаем. Больше ничего.

— Жаль, очень жаль, — дон Альберто провёл ладонью по подбородку, где седина уже основательно смешалась с тёмными волосами. — А прижать его никак нельзя?

— Нет, — жёстко ответил отец Антонио, и в его голосе прозвучала та сталь, которая не раз заставляла умолкать самых говорливых его оппонентов. — Альберто, не лезь не в свои дела. Ты узнал достаточно для того, чтобы подготовиться самому и подготовить нынешнего губернатора. Тебе я могу сказать только одно: не вступай в прямое противостояние. Прикидывайся дураком и саботируй любые распоряжения. Отдавай путаные указания, требуй многие фунты самых разных бумаг, придирайся ко всему. Назначь специального чиновника из земельного комитета, чтобы он саботировал и запутывал все эти судебные и земельные тяжбы. Пусть будет много, очень много бумаг. Столько, чтобы мистер Эванс утонул в них и больше не смог сделать ни шага вперёд. Пока я не вижу никакого другого выхода.

Дон Альберто слушал внимательно, и по мере того, как падре говорил, на его лице проступало понимание. Падре предлагал старую, проверенную тактику: завалить противника ворохом бюрократических препонов, чтобы он завяз в них, как муха в говн… патоке. Эванс — американец, он привык к быстроте и эффективности, и к тому, что деньги открывают любые двери. Но во всей Мексике, как и на Юкатане, бюрократия оказывалась сильнее денег. Особенно если умело ею управлять.

— Я понял, падре, — произнёс дон Альберто, и в его голосе уже не чувствовалось прежней растерянности. — Так и сделаю. С завтрашнего же дня займусь этим. У меня есть один чиновник, старый крючкотвор, который тридцать лет сидит в земельном комитете и знает все лазейки. Он любит деньги, но ещё больше любит запутывать дела. Я дам ему свободу действий.

— Хорошо, — падре Антонио кивнул и впервые за весь разговор позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Только смотри, чтобы он не запутал нас самих.

— Не запутает, — заверил дон Альберто. — Я буду рядом.

За окном окончательно стемнело, и в глубине монастырского