В джунглях Юкатана - Алексей Птица

Путь лежал мимо трёх сенотов, где я, ожидая прихода грузчиков с оружием, тщательно обследовал всё вокруг пару недель назад. К сожалению, все сокровища, что возможно там имелись, покоились на самом дне этих колодцев, надёжно скрытые толщей пресной воды. Мне достались лишь несколько мелких золотых вещиц, найденных после тщательного осмотра окрестностей. Думаю, я нашёл их скорее по наитию — удача, которую даровал мне бессмертный дух Кукулькана.

Не доходя до трёх сенотов, мы обнаружили возле них индейцев крусоб. Заложив изрядный крюк, мы обошли их стороной, не желая вступать в бой раньше времени.

До столицы крусоб пришлось идти почти две недели. Я уже понял, что меня давно сочли мёртвым или пропавшим без вести, но смирился с этим. Что мне оставалось? Разорваться на части? Пусть считают, как хотят. Вернусь, и тогда разберусь со всеми проблемами. А пока меня ждала деревня Говорящего Креста.

Минуя три сенота, мы с каждым днём углублялись в незнакомую местность этого сектора Юкатана, и с каждым днём джунгли становились всё гуще и враждебнее. Лианы цеплялись за одежду, корни норовили вывернуть лодыжки, а над головой то и дело проносились стаи потревоженных птиц. Кан Эк шёл впереди, уверенно выбирая тропу среди тысяч похожих. Пончо замыкал колонну, то и дело оглядываясь назад, проверяя, не следят ли за нами.

На четвёртый день пути мы наткнулись на большую старую стоянку крусоб, которой пользовались много раз уже, больно место удобное оказалось. Тлеющие угли, обрывки циновок, несколько разбитых глиняных горшков только подтверждали это. Кан Эк осмотрел следы и объявил, что последние отдыхающие прошли здесь не менее, чем три дня назад.

— Они идут на восток, — сказал он, указывая направление. — Может, к границе, может, к другому селению.

— Нас не заметили? — спросил я.

— Нет, не могли.

Мы двинулись дальше, стараясь не оставлять следов. Индейцы ишканхи, привыкшие к джунглям, ступали бесшумно, и даже мои люди, наученные горьким опытом, не шумели лишний раз. К концу второй недели джунгли начали редеть и впереди, сквозь просветы между стволами, стали угадываться очертания построек близлежащих к столице крусоб мелких селений. Кан Эк подал знак остановиться.

— Ещё два дня пути и покажется Чан-Санта-Крус, — прошептал он, указывая рукой вперёд. — Главное селение крусоб. Там, в центре, их святилище — Говорящий Крест.

В который уже раз я пожалел, что не купил себе бинокль. Пришлось подкрасться поближе и, затаившись, наблюдать за мирной жизнью селения. В просвете между деревьями виднелись крыши хижин, частокол, а в центре — нечто, похожее на небольшую пирамиду, увенчанную деревянным крестом. Вокруг сновали индейцы-воины, с раскрашенными лицами и оружием в руках, по большей части довольно старыми ружьями, а то и просто с мачете, и женщины, одетые в красочные накидки.

В остальном в селении не происходило ничего особенного. Я уже знал, что нам придётся пробираться мимо многочисленных индейских постов, по самым непролазным участкам сельвы, в том числе и по так нелюбимым мною лично мангровым зарослям, но другого выхода я пока не видел. Идти в основном нужно днём, так как ночное передвижение окажется сложнее больше для нас, чем для крусоб. Так мы и сделали.

Глава 19

Ишчель

Через двое суток, прячась всевозможными способами и минуя многочисленные посты крусоб, мы добрались наконец до Чан-Санта-Крус. Им оказался большой посёлок, в котором навскидку я насчитал порядка двухсот хижин. Жило в нём около пары тысяч человек, но меня интересовали не они, а так называемая тюрьма, в которой содержались пленники.

Селение раскинулось на пологом склоне холма, окружённое частоколом из заострённых брёвен. В центре возвышалась деревянная платформа, на которой чернел силуэт Говорящего Креста — главной святыни крусоб. Вокруг горели костры, и их дым медленно поднимался в вечернее небо, смешиваясь с влажным дыханием джунглей.

Подозвав Кан Эка, я начал обсуждать с ним предстоящую операцию по спасению девушки со странным именем Ишчель.

— Кан Эк, ты знаешь, сколько пленников содержится в городе?

— Немного, — ответил он, не отрывая взгляда от селения. — Точно не скажу. Знаю, что Ишчель, ради которой мы пришли, ещё жива.

— А откуда ты это знаешь?

— У нас есть женщина в этом селении, из местных, — Кан Эк понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Она передаёт тайком сведения о знатных пленниках, оставляя знаки на алтаре алюксов. Меняет их каждые две недели. Если на алтаре лежит зелёный лист, девушка жива. Если чёрное зерно — мертва. Вчера мы проходили мимо алтаря, и я проверил его. Там лежит зелёный лист, значит, она ещё жива. Если, конечно, ничего не случилось за последнюю неделю.

— Интересно, как вы связь между собой держите, оказывается…

— Да, — кивнул Кан Эк. — Крусоб не оставляют в живых никого из пленников. Этой чести удостаиваются только самые знатные, либо те, за кого могут получить выкуп или использовать как заложников. Они очень вероломны, поэтому мы не доверяем им. А Ишчель уготована участь стать наложницей ровно через год, если не случится ничего другого. Если же она откажется, её принесут в жертву Говорящему Кресту.

— Понятно, — я задумался. — Значит, их держат в отдельной хижине?

— Да, почти, — Кан Эк покачал головой. — Скорее не в хижине, а в закрытом загоне и в ямах. Мужчин в ямах, женщин в единственной хижине, которая хорошо охраняется.

— Понятно. Давай осмотрим все окрестности ночью, и я тогда подумаю, как поступить дальше.

Мы затаились в густых зарослях на окраине селения, дожидаясь темноты. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, и тени от хижин становились всё длиннее. Где-то в глубине посёлка слышались голоса, иногда доносился звон металла. Кан Эк бесшумно скользнул вперёд, исчезнув в сумерках, а я остался наблюдать за дорогой, ведущей к главным воротам.

Час тянулся бесконечно. Я пересчитал охранников: на стенах их оказалось шестеро, все вооружены винтовками. У ворот дежурили ещё двое. Внутри, у хижины, где, по словам Кан Эка, держали женщин, я насчитал четверых. Они сидели кто где по всему двору. Двое из них расположились у костра, лениво перебрасываясь словами, и, казалось, дремали.

Наконец Кан Эк вернулся. Он опустился на корточки рядом и зашептал.

— Я обошёл селение с трёх сторон. С юга не пройти: там сплошная вода, охраны нет, но трясина и много хищных кайманов.