Битва за Москву - Михаил Дорин

— Нет. С завода уже такой пришёл. А что?

— Мой предыдущий самолёт в запасном полку сами техники и механики облегчали. Им заводские правда помогали, но всё, что можно сделали, — ответил я, поглаживая самолёт в районе капота двигателя.

Внешне это был всё тот же знакомый мне истребитель ЛаГГ-3. Первое, что бросалось в глаза это капот двигателя стал гораздо более гладким. Сверху нет двух характерных желобов под пулемёты ШКАС. Лавочкин, видимо, запомнил нашу беседу в июле этого года в Горьком.

Теперь из кока винта торчал только ствол 20-мм пушки ШВАК, а над двигателем был виден ствол крупнокалиберного 12.7 мм пулемёта УБС.

— Облегчили нос уже на заводе, верно?

— Да, командир. Тут ещё кое-что поменяли.

— Вижу. Два бака убрали. Вон, горловин нет на консолях, — сказал я, показывая на левую плоскость.

Но и это было не самое главное. Основная доработка была на передней кромке крыла. И это была прямо скажем «вещь»! Я подошёл к левой плоскости и провёл рукой до самой законцовки. Там же нащупал аккуратную щель.

— Предкрылки поставили, — улыбнулся я.

Вот теперь более полноценно решена проблема сваливания ЛаГГа. Предкрылки в нужный момент не дадут самолёту уйти в штопор.

— Эм… да. На этих четырёх самолётах стоят, а на тех нет. Они к нам с другого полка прилетели, поскольку там уже никого особо и не осталось. Кстати, у нас ещё есть техсостав во Льгове. Говорили вам?

— Там 7 человек? — уточнил я.

— Да. У них там всё есть для работы, так что проблем с обслуживанием там быть не должно. Только если «германец» не начнёт бить. Льгов-то близко к линии фронта.

Обойдя самолёт кругом, я отметил качество сборки. Фюзеляж был тщательно зашпаклёван, а поверхность отполирована. Как будто кто-то специально для нас эти самолёты собрал.

Я заглянул под фюзеляж и увидел, что на моём борту уже есть специальный люк для установки камеры АФА-И.

— Камеры у нас есть, командир, — сказал Кузьмич, нагнувшись вместе со мной.

— После полётов поставишь сюда одну камеру. И подготовь звено к перелёту во Льгов.

— Вы сегодня туда? Там же погоды нет, — уточнил Кукин.

— Будет, Иван Кузьмич. Готовим самолёты. Через час проруливания начинаем.

Подготовившись к вылетам, мы провели пеший по-лётному, и первая пара Артемьева и Булкина была уже готова идти к самолётам.

В это время я бегло проверил знания у ребят и остался доволен. Даже Петя Кожин, самый молодой из лётчиков, отлично разбирался в матчасти. Но надо было всё же объяснить особенности работы предкрылков.

— Знаете, что это? — спросил я, похлопав предкрылок на правой консоли.

Все однозначно знали, как выглядят предкрылки. Но был тот, кто это знание хотел показать сильнее всех. В этот момент руку вверх поднял Пупкин. Прямо как на уроке в школе.

— Командир, у нас есть желающий, — показал лейтенант Рустамов на Васю.

— Не будем мешать. Говори, Вася, — произнёс я.

Вася обрадовался и приготовился к ответу.

— Это консоль крыла, — радостно заявил Пупкин.

Естественно, все парни «прыснули» и чуть посмеялись.

— Отставить смех. Вась, а поконкретнее? Куда я показываю? — уточнил я вопрос.

— На правую консоль крыла.

— Ещё точнее, — продолжил я.

— Ну, предкрылок.

Слава Богу, а то я уж подумал, что был про Пупкина гораздо лучшего мнения. Все парни поздравили Васю с правильным ответом, да и он сам понял, что слегка «затупил».

— Смотрите сюда, орлы. Вы все знаете, что наш ЛаГГ на малой скорости валится в штопор, как чугунный утюг с балкона…

На данном этапе вновь появился у меня желающий спросить.

— Товарищ командир, а зачем утюг с балкона кидать? — спросил Петя Кожин, искренне удивляясь сказанному мной.

— Ай, Петя-джан, это для доходчивости сказано было. Командиру зачем утюг-то бросать? Он в доме нужен, — вступил в разговор Хачатрян.

— И всё равно не понял, зачем бросать⁈ — удивился Петя.

— Это метафора была, Кожин. Так понятнее будет? — сказал я.

— Да, товарищ командир. Что такое метафора я знаю, — улыбнулся Петя.

— Продолжим. Суть в том, что поток воздуха срывается с крыла. А вот эта штука — ваш спасательный круг.

Шамиль Мусаев восторженно разглядывал открывшуюся щель, когда я надавил на предкрылок.

— Вай, шайтан-машина! Как хитро придумано! Это как если конь споткнулся, а у него из копыта ещё одно маленькое копыто выскочило, чтобы не упасть, да?

Среди лётчиков раздались громкие смешки. Да я и сам улыбнулся от такого сравнения.

— Примерно так и есть, Шамиль. Когда в бою тянете ручку на себя до пупа, эта штука под давлением воздуха сама выскакивает вперёд. Направляет струю прямо на верхнюю плоскость, и самолёт не сваливается.

Я обвёл всех взглядом и остановился на угрюмом Артемьеве. Он стоял чуть в стороне. Видно, что он старается отстраниться ото всех. То ли это из-за стыда, то ли из-за пренебрежения. Это ещё предстоит понять.

— Сергей Борисович, как человек с большим налётом и опытом, дайте своё пояснение для молодёжи. Что нам это даёт в реальном бою?

Артемьев неторопливо поправил шлемофон на голове и подошёл вплотную к крылу. Он хмуро посмотрел на Кожина с Мусаевым, а потом прокашлялся, чтобы приготовиться говорить.

— Это даёт нам то, что если вы будете тянуть ручку на выводе так, что потемнеет в глазах, эта машина вас простит, а не убьёт об землю до того, как это успеет сделать «фриц».

— Коротко, но ясно, — сказал Кожин и почесал затылок.

На стоянке все окончательно сосредоточились и были готовы к полётам.

В течение получаса все провели по одному проруливанию и «пробежке» по лётному полю, чтобы ещё раз почувствовать машину. Мой ведомый Пупкин тоже всё сделал как надо и был готов к полёту в паре.

Дежурным по старту у нас сегодня вызвался отработать Храмцов. Он занял своё место в кузове одной из «полуторок», куда ему поставили радиостанцию и принесли весь необходимый комплект документов.

Согласование с постами ВНОС и ПВО мы уже произвели. Так что оставалось нам только начать полёты.

Я занял своё место в кабине и ждал, пока дозаправят самолёт Пупкина. В этот момент Храмцов выстрелил в воздух белой ракетой.

Первыми взлетели Артемьев и Булкин. Ребята прошли по кругу, выполнили проход и отвернули