Битва за Москву - Михаил Дорин

в этот исторический для нашей Родины момент мы с вами должны сделать всё и даже больше для Победы над врагом. Нам нужны решительные действия, и тогда мы сломаем хребет нацистского зверя!

Громко начал Храмцов свою речь. Он буквально чеканил каждое слово, стараясь до каждого докричаться. Положение и правда ещё не катастрофическое, но очень сложное. Ведь скоро начнётся прорыв танковой группы Гудериана на нашем направлении и остановить его будет очень сложно.

Храмцов выдержал паузу, обведя строй тяжёлым взглядом. Затем он подошёл ко мне ближе и вновь повернулся к строю.

— Я рад вам представить вашего командира эскадрильи. Лично я с ним с первого дня войны, и вместе мы прошли через многое. Вместе одерживали победы в воздухе и наносили поражение врагу на земле. И сейчас он вновь в строю после серьёзного ранения и готов повести вас в бой. Приказом командования командиром вашей эскадрильи назначен старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. Это опытный боевой лётчик и мастер воздушного боя. Я уверен, что под его руководством вы покажете фашистам, как бьются в небе Сталинские соколы. Товарищ старший лейтенант, эскадрилья перед вами. Принимайте командование!

Я молча кивнул и сделал пару шагов вперёд, заложив руки за спину. Медленно осмотрев строй, я посмотрел в глаза моих подчинённых.

— Вольно, товарищи, — произнёс я, и все слегка расслабились.

По строю прокатились шептания и перегляды. Я же решил сразу продолжить.

— Для начала, вы должны знать, кто перед вами, — произнёс я и начал идти вдоль строя, рассказывая о себе.

В любом подразделении, куда я приходил командовать в прошлой жизни, обо мне должны были знать основную информацию. Не стал я стесняться и прошлого моего реципиента, рассказав где учился и какую авиационную школу закончил. Упомянул и о наградах. Тем более что вряд ли о них рассказывал Булкин вчера вечером.

— После лечения в госпитале направлен в 126-й полк на должность командира 2-й эскадрильи. Пока вот такой служебный путь, — произнёс я и сделал паузу в разговоре.

Молодой Петя Кожин смотрел преданным взглядом на меня, стараясь не моргать. Взгляд Артемьева был не менее уважительный, хоть он и не смог изменить своего сурового прищура. После небольшой паузы, пока я медленно шёл вдоль строя, держа руки за спиной, продолжил.

— Товарищ политрук всё верно сказал. И наша с вами задача выполнить приказ Родины. Моя задача, чтобы после каждого вылета вы все стояли на этой земле, на этой самой траве. Помните, нет супероружия и нет непобедимых лётчиков в немецкой авиации. Как и нет для нас с вами невыполнимых задач. Вот у старшины Хачатряна была подобная задача, но он же её выполнил, когда пришёл к тёще.

По строю пробежал лёгкий смешок. Даже суровый Артемьев едва заметно дёрнул уголком губ.

Я дождался тишины и продолжил.

— Так что, наша с вами общая задача — подняться в воздух, выполнить приказ, вернуться на аэродром и снова лететь на задачу. И каждый из вас приближает Победу. Вопросы есть? Если нет, лётный состав и старший техник ко мне, остальные по рабочим местам. Готовимся к тренировочным полётам.

Механики и техники быстро разошлись, а лётчики медленно подошли и выстроились передо мной.

— Регланы снять. Всем летать в куртках. Это и удобнее, и надёжнее. Нам разрешили полетать в районе аэродрома, так что будем готовиться. Все, кроме старшего техника, Артемьева и Булкина в землянку.

Храмцов понял, что я уже дальше справлюсь сам, и ушёл в направлении штаба. Следом ко мне подошёл и Артемьев.

— Не вытягивайся, — сказал я, когда Сергей Борисович начал передо мной тянуться «по струнке».

— Понял. Что прикажете?

— Парами когда-нибудь летал? — уточнил я.

— Незаконно только.

— Ясно. Значит так, Борисыч, вот твой ведомый — старший сержант Булкин. Первый вылет ваш. Взлёт, сбор пары, полёт по кругу с проходом над полосой. Далее в зоне два виража влево и два вправо, горка, пикирование и на посадку. Обязательно отработать «пеший по-лётному». Запуск через час.

— Понял, командир. Разрешите идти? — спросил Артемьев, и я молча кивнул.

А вот Булкин не торопился. Судя по его выражению лица, идея его не впечатлила.

— Андрей Николаевич, разрешите уточнить, вы же в курсе, кто такой Сергей Борисович? — спросил у меня Булкин.

— Да, старший лейтенант и командир звена.

— Как бы да, но… — начал Булкин, вновь засовывая палец в нос.

— Более меня пока не интересует, Слава. Ты уже полетал в парах, вот и сможешь его прикрыть, когда нужно. Если ты с ним летать не хочешь, так и скажи. Поставлю другого.

— Нет, я согласен. Он человек опытный. Слетаемся.

— Вот и хорошо. Дуй в землянку и готовься, — сказал я и отправил Булкина следом за Артемьевым.

Остался передо мной только старший техник эскадрильи. С виду это был простой мужик, примерно ровесник Артемьева. Он был несколько сутулым и с весьма морщинистым лицом.

Комбинезон на нём был слегка заношенный, а пилотка уже засалилась до блеска. Одна деталь мне сразу бросилась в глаза — из нагрудного кармана у него был виден край тетради.

— Воентехник 1-го ранга Кукин Иван Кузьмич, — представился мне старший техник и… повернулся ко мне правым боком.

При этом ещё и прищурился.

— Старший лейтенант Михайлов Андрей Николаевич. У вас со слухом проблемы? — спросил я, намекая на его поворот правым боком.

— Да. На левое ухо глуховат. Если что, кричите в правое, командир.

Я пожал Кузьмичу руку, и мы с ним пошли осматривать самолёты. Техсостав уже готовил самолёты к вылетам, а я внимательно слушал Кукина о состоянии техники в полку.

— Все восемь в строю. Ждём ещё четыре.

— Особенности есть? Какая серия ЛаГГов? — спросил я.

Кузьмич с первого раза не услышал, так что я повторил ему вопрос. Он сразу же достал свою потрёпанную тетрадь и надел очки.

— Итак, машина 98, серия 4, но с доработкой. Пошли командир, покажу, — сказал Кукин.

Дойдя до леса, мы оказались перед четырьмя отдельно стоящими ЛаГГами. И особенности были видны невооружённым взглядом.

— С чего начать, Николаич? — спросил Кузьмич, но мне это уже не нужно было.

— Я уже всё вижу. Это чей самолёт? Кто лётчик?

— Вообще-то, ваш самолёт, командир. Но могу и другой передать. На 78-м, 103-м, 107-м ещё не летали. Могу «перезакрепить» за вами…

— Пока не надо.