Битва за Москву - Михаил Дорин

— Нормально. Вчера мельком познакомился с лётчиками. Сегодня уже задачи выполнять…

— Ну, не торопись. Погода испортилась на линии фронта. Пока добро на вылеты не дают, — сказал Виталий, снимая свой реглан.

Следом он поздоровался с Гавриловым и Шадриным. Поправив волосы, Храмцов занял своё место в ожидании Коровина.

— Кстати, после постановки, нам с тобой Андрей надо поговорить. Разговор серьёзный, — сказал Виталий, и я молча кивнул ему.

В этот момент в штабную землянку вошёл и Василий Иванович.

— Не встаём, мужики. Планы на сегодня сдвигаются. Так, где… а вот ты, Николаич. Значит, приказ по перелёту на Льгов в силе, но полетите ближе к ночи и остаётесь там. Перелетаешь звеном. Пока ещё погоды нет, но будет. Чем планируешь заняться? — спросил он у меня.

Коровин выглянул на улицу через амбразуру и посмотрел в небо.

— Сейчас дождь закончится и надо бы по кругу полетать. Резерв топлива есть, — сказал я.

Перед постановкой я заслал Тимоху к интендантам. Он разузнал, что топлива достаточно для длительных вылетов. Мне же на полёты потребуется немного, чтобы только посмотреть на своих лётчиков.

Коровин скривился и задумался.

— Какие ещё будут аргументы? Все прошли подготовку в запасных полках, — спросил он.

— Командир, ну мы же тоже с вами были в этих полках. А сейчас там ещё меньше часов дают. Тем более что слётанности у нас никакой. Я предлагаю на каждую пару по одному ознакомительному вылету. Взлёт, сбор пары, два-три виража над точкой, горка-пикирование и посадка.

— Гладко чешешь, — подмигнул мне Ростислав.

— А тебе не надо своих смотреть в деле? — спросил я.

— Надо, но я жду указаний командира.

Коровин улыбнулся и занял своё место.

— Вы не думайте, что мы тут на скважине все сидим. Бензина не так уж и много. Если начнутся интенсивные вылеты, нам понадобится много топлива.

— Но смертники нам не нужны, Василий Иванович. Да и самолёты дороже выйдут, если вдруг небоевая потеря.

Коровин закурил и снял трубку полевого телефона.

— Дам я тебе топливо на полёты. Но учти, Андрей, чтоб безаварийно. А сейчас иди в штаб. Там тебя ждут на беседу. Из армии приехали.

Я встал со стула и переглянулся с Храмцовым. Ведь он собирался со мной поговорить.

— Кто его зовёт, Иваныч? — спросил Виталий.

— Наш старый знакомый, товарищ Руднев. Он теперь старший оперуполномоченный Особого отдела НКВД 50-й армии. Лично приехал посмотреть, как мы устроились, — развёл руками Коровин.

То что Вилор Владимирович — человек целеустремлённый, я это и так знал. Но каков рывок по должностям у него случился за это время! Сразу, минуя дивизию, поехал в Особый отдел армии. И надо же такому случиться, что приехал к нам то ли с проверкой, то ли ещё по каким-то делам в первый же день моего пребывания здесь.

Я вышел из землянки и направился в штаб. А точнее в избу, отведённую под штаб. На дороге у входа во двор стоял автомобиль ГАЗ-М1 или просто «эмка». В нашем полку таких машин явно пока ещё нет. Так что это, скорее всего, транспорт самого Руднева.

В штабе один из красноармейцев показал комнату, где и остановился Руднев. Я постучался и вошёл.

В комнате был стол и небольшой топчан. Перед столом стояла табуретка.

— Андрей… кхм… Николаевич! Рад вас видеть! — улыбнулся мне Вилор, затушив папиросу в пепельнице, сделанной из консервной банки из-под тушёнки.

Он был уже со знаками различия старшего политрука, что соответствовало его новому званию в НКВД — лейтенанту ГБ.

— Добрый день! Я вас тоже, — ответил я и подошёл к особисту.

— Эх, жаль, что вы врать не умеете, Андрей Николаевич, — вздохнул Руднев, пожимая мне руку.

— Вам виднее.

— Прошу, присаживайтесь. Как видите, я здесь в полевых условиях практически. Не сидится мне в штабе армии. Соскучился я по вам и своим бывшим однополчанам, — посмеялся Вилор.

Да, настроение у человека действительно хорошее.

— Хм, а вот вы умеете обманывать, — заметил я.

В этот момент улыбка сошла с лица Вилора. Естественно, что просто так он бы не приехал и не вызвал бы меня к себе.

— Кроме шуток, да. Я здесь по делу, Андрей Николаевич. По очень важному делу, которое касается вашего подразделения, — сказал Руднев и достал из своего портфеля папку.

— А что в нём не так?

— Всё так. Детали вам знать, конечно, не положено. Но поверхностно вы ознакомиться должны. Особенно с делом… этого человека, — сказал Руднев и положил передо мной фотографию.

Глава 24

Вилор убрал руку от фотографии и не сводил с меня своего оценивающего взгляда. Ощущение, что он следит за любой, даже самой незначительной реакцией моих мимических мышц на лице и движением брови.

— Может чай? Поговорим про этого… гражданина более предметно? — спросил Руднев.

После того как я увидел фото, кое-что в поведении одного из моих подчинённых сразу же прояснилось.

Передо мной на чёрно-белой фотокарточке был Сергей Борисович Артемьев. Волосы у него на этом фото аккуратно уложены, седина только едва тронула виски, а сам он выглядел намного свежее, чем сегодня утром.

Однако, на его петлицах вместо знаков различия старшего лейтенанта были две майорские «шпалы».

— Вилор Владимирович, спасибо, но чай не обязателен. Через полчаса прекратится дождь и мне нужно будет провести несколько тренировочных полётов с моим личным составом…

— Понял. Дело важное. Но на несколько минут вы, всё же задержитесь. Посидите, а я пока кое-что найду, — сказал Вилор и полез в свой портфель.

Пока Руднев доставал очередную папку и перелистывал в ней документы, я сидел молча и смотрел в заклеенное крест-накрест окно.

С улицы в это время доносились посторонние звуки. Рядом со штабной избой по дороге проехала «полуторка», во дворе слышался разговор красноармейцев, колющих дрова. А со стороны лётного поля аэродрома доносился вибрирующий гул прогреваемых моторов. Оконные стёкла мелко дребезжали в такт этой тяжёлой работе.

Не прошло и минуты, как Руднев отыскал нужный ему документ, положил перед собой и поднял на меня глаза.

— Узнаете, кто на этой фотографии?

Голос Вилора звучал спокойно и по-деловому. А взглядом он так и старался меня «прожечь» насквозь.

— Да. Старший лейтенант Артемьев Сергей