Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Так до утра и не заснул, ушел затемно в гараж.

Ему повезло – был рейс в Чикаго, и Хуц-Ги-Сати вцепился в него мертвой хваткой. Выторговал у менеджера шесть часов за свой счет, как-то отбрехался, гнал, наплевав на все ограничения везде, где только было можно.

Пока разгружали фургон, ждал, раскачиваясь на сиденье, ни о чем не думая, ничего не понимая. Подпрыгнул под потолок, когда в водительскую дверь грохнули кулаком.

– Проснись, вот бумаги, давай освобождай площадку.

Он не глядя сунул бумаги в «бардачок», дал по газам. Когда подъезжал к перекрестку, на котором надо было свернуть к залу собраний Керука, руки вспотели так, что пришлось вытирать. Показалось, что он снова в том своем сне. Он осторожно нажал на тормоз и чуть не застонал от облегчения. Тормоза работали.

Он знал, что еще слишком рано.

Но все равно толкнул дверь.

Она оказалась открытой.

– Входи, кто бы ты ни был, – услышал он знакомый голос…

– …и теперь я уже ничего не понимаю. – Хуц-Ги-Сати сидел, сложившись пополам на стуле, стискивал руки, раскачивался и говорил, говорил, снова и снова повторял, как они встретились с Машей, то есть с Джиналатк, выпрямлялся, пытался показать, как там, в зимнем лесу, они сами провели обряд имянаречения, а потом…

Перескакивал на то, как они решили перебираться в САСШ.

И как все начало валиться, ну, знаете, как костяшки в домино. Их еще так расставляют петлями, а потом, хопа, одну толкают, она толкает другую, они падают все.

Он говорил о том, что происходит с Машей, ну, что он не понимает вообще, что происходит, а еще эта работа, и деньги, которых не хватает ни на что вообще, и эти левые заработки. Несколько банкнот он попытался сунуть Керуку и тут же схлопотал подзатыльник.

Старый индеец тяжело поднялся, похлопал Хуц-Ги-Сати по плечу.

– Я не твой отец и не могу его заменить. Да и пытаться не буду, у каждого есть лишь один отец. Я не могу посоветовать тебе, как идти тем путем, по которому ты идешь. Я лишь скажу, что здесь ты нашел людей, которые хотят справедливости для нашего народа. Мы хотим, чтобы никто никогда не оказался в таких обстоятельствах, как ты и твоя скво. И на месте всех тех людей нашего народа, кто живет задавленный той системой, что отняла у нас все. Сегодня я буду об этом говорить, и мы будем обсуждать дела, в которых участвуют лишь те, кто твердо решил бороться. Будешь ли ты слушать?

Хуц-Ги-Сати встал.

– Я помогу расставить стулья. Ставим как в прошлый раз?

Час спустя Керук запер двери зала собраний, опустил жалюзи.

Он стоял перед ним – высокий, широкоплечий, с мощным предплечьями. Потертые джинсы, тяжелые растоптанные рабочие ботинки, простая застиранная рубашка – он был одним из них, он знал цену каждому центу, и потому его слушали.

А он говорил о мире вокруг них, и Хуц-Ги-Сати поражался тому, как Керуку удается залезть ему в голову и добыть оттуда его мысли. Да еще и облечь их в складные понятные слова.

– Вы задавлены борьбой за выживание. Вам говорят, что это естественный ход вещей и так было всегда. Но наши предки выживали в честной борьбе с природой, с такими же воинами, как они сами. Это была честная битва. И они знали, что дома их ждут верные жены, а жизнью племени руководят мудрые справедливые вожди. Они возвращались с битвы в справедливый честный мир. Они знали, что, даже если погибнут, их женщин и детей не бросят, племя позаботится о них, и их род будет жить вечно.

Керук помолчал.

– Этого мира больше нет. Его нет нигде. Наш мир исчез. Да, люди летают на Луну. Они научились лечить многие болезни, но кому доступно лечение? Нами, теми, кто живет в САСШ, правят корпорации, хозяева которых даже ни разу не ступали на землю Америки! Наше правительство – просто наемные менеджеры! Но вы думаете, где-то лучше и слаще? Российская империя захватывает все новые земли, но если раньше она просто порабощала народы силой, то сегодня растворяет их в себе. Один за другим исчезают племена, которые еще недавно были гордыми и независимыми, и появляются безликие рабы их императора. Китай – о, эти хитрые азиаты проникают везде и всюду, скупая предприятия, заманивая к себе кредитами целые страны. А потом они приходят за расчетом и кладут страны себе в карман.

Он говорил спокойно, чуть насмешливо, и Хуц-Ги-Сати понимал, что согласен с каждым его словом.

Наконец старый индеец замолчал.

Заскрипели стулья, завизжали металлические ножки по полу. Большинство уходили молча. Несколько человек остались.

Хуц-Ги-Сати поймал взгляд Керука. Тот кивнул, мол, да, оставайся.

Когда оставшиеся расселись, Керук сел перед ними на такой же стул, положил руки на колени.

– Сегодня с нами воин, который готов помогать в нашей борьбе. Он молод, он отвечает за свою скво. Он водитель, и водитель отличный. Я правильно понимаю, что сейчас ты водишь вместительный фургон?

– Да. Правда, часто он бывает забит до отказа, и этот фургон принадлежит компании. Перед тем как я выезжаю в рейс, двери кузова пломбируют, так что докинуть что-то по дороге не получится.

– Это важно, – кивнул Керук, – хорошо, что ты это сказал.

– Но с менеджером можно договориться. – Хуц-Ги-Сати рассказал о левых рейсах, правда, благоразумно решил умолчать о своих приключениях.

– Что ж, в любом случае опытный водитель может пригодиться. Даже просто передать посылку без лишней огласки. Кстати, я как раз хотел попросить тебя захватить с собой небольшой пакет. Ничего незаконного, просто наши листовки, которые надо передать нашему общему знакомому. Теперь давайте обсудим акцию протеста, которую мы планировали провести у офиса Чикагской телекомпании.

Он глянул на Хуц-Ги-Сати.

– Это большое дело мы планировали давно. Мы хотим показать этим нелюдям из транснациональных корпораций, что честные люди, которым эта земля принадлежит по праву, представляют собой настоящую силу! Что у них есть законные требования, к которым лучше прислушаться, пока не стало слишком поздно для них!

Это была достойная цель. В этом был смысл.

– Брат Волчий Клык, расскажи еще раз свою часть плана. Давайте пройдем по всем этапам. Ты слушай и запоминай, – обратился Керук к Хуц-Ги-Сати, – если будут вопросы или решишь что предложить, не молчи. Острый молодой ум способен на многое!

Они молодцы. Настоящие борцы, бойцы за будущее своей расы, думал Хуц-Ги-Сати, пока ехал обратно. Он не стал ждать рассвета, дремать,